Белые от сухости травы и колосья напились ночного воздуха, и теперь из-под белого жухлого гнета проглядывала зеленая тень, как старое русло Хуанхэ проглядывает из-под толстого слоя белого песка. И вот у ворот школы, прямо перед моей могилой, выстроилось несколько десятков землекопов и кладчиков, что копали могилу для дяди и Линлин, и в руках они держали лопаты, мотыги и сумки с таким и сяким инструментом, а на плечах несли дорогущий гроб из гинкго, покрытый золоченой резьбой. Стенки гроба были украшены городскими панорамами, и во всех городах на моем гробе царили прогресс и благоденствие, словно в райских садах. Во всех городах имелись высотки и проспекты, машины и пешеходы, магазины и рестораны. В магазинах и ресторанах толпились посетители, у входа их встречали швейцары и официантки, а возле цветника на городской площади помещался специальный детский городок. Такого городка я никогда прежде не видел: прямо по небу бежал паровозик с целой вереницей вагонов, рядом стояло красное металлическое колесо с крутящимися креслицами, а по земле катались машинки с надувными бортами, чтобы можно было друг с другом стукаться. На каждом шагу в детском городке поджидали веселые развлечения, как птичьи трели поджидают путника ранним утром в весеннем лесу, а одетые с иголочки посетители (не чета бумажным отрокам в традиционных костюмах[34]) бегали и резвились между аттракционами, и резьба на гробе запечатлела даже их смех и веселые голоса.
