Дед не понял, почему Линлин зовет моего дядю батюшкой, почему она зовет батюшкой своего мужа, почему не зовет его Ляном или «Эй, ты!». Дед ничего не мог сообразить и стоял посреди двора, слушал, как она кричит, смотрел, как она рыдает, а дядя тащит ее на улицу, смотрел на них, словно это актеры на сцене. Стоял не шевелясь, и смотрел, и увидел, как Линлин повисла на дядиной ноге, но ей не хватало сил его удержать, и дядя вышел из дома, волоча Линлин за собой. Во дворе все осталось по-старому: пустынный участок лежал под сенью тунгового дерева, лучи то тут, то там пробивались сквозь плотные мясистые листья и падали на прохладную землю, словно сияющие пятачки. Проволока, на которой сушили белье, по-прежнему тянулась от одного дерева к другому, врезаясь в кору на целый палец. На стене висела ржавая от простоя мотыга. У двери в кухню стояло корыто, из которого раньше ели свиньи. Но Тинтин ушла и свиней забрала с собой, а пустое корыто осталось. Во дворе все было по-старому. Вот только белое жестяное ведро раньше всегда убирали на кухню, а теперь оно стояло посреди двора, прямо на проходе, наполовину полное воды, в которой плавал ковшик. Видно, хозяева решили освежиться в жару, а ведро забыли прибрать. Дед наблюдал за дядей: вот он вышел во двор и встал у жестяного ведра. Долго его разглядывал и наконец двинулся дальше, на кухню, волоча за собой Линлин, шагнул к разделочному столику, взял с него кухонный нож и без всяких раздумий занес руку. Дед испугался, что он убьет Линлин, хотел броситься наперерез, но тут левая дядина нога легла на разделочный столик, нож со свистом рассек воздух и вошел ему прямо в бедро.
А дядя заорал во всю глотку: ети ж твою прабабку! Жена померла, а ты живешь!
Ети ж твою прабабку! Линлин померла, а ты живешь!
Дед мой слушал дядины крики и каменел. Лезвие белой вспышкой пронеслось у него перед глазами, словно молния прочертила небо. И в ту же секунду нож вышел из раны, а за ним хлынула кровь, как если бы на площади в Кайфэне вдруг включили фонтан. Кровь била из раны, как вода из родника, поднимаясь вверх грибовидным куполом, опадая вниз алыми бусинами. В этот миг в кухонное окно заглянуло солнце, и дядин кровяной родник превратился в прозрачный столб. В кровяной столб, похожий на столовую палочку из красного стекла, которая вылетела из дядиного тела, отскочила на целый чи и наконец с плеском обрушилась вниз тысячью алых зернышек, и кровь полилась по дядиной ноге на пол.
