Ночь прошла тихо, без происшествий, а вот на другой день с рассветом в Динчжуан пожаловала целая бригада работников. Сразу человек десять, все дюжие, как на подбор, лучшие землекопы из окрестных деревень, и возраста самого подходящего: старшему не больше сорока, младшему не меньше тридцати. Во главе бригады стоял старик лет семидесяти, пришли они в Динчжуан на рассвете и к следующему утру уже выкопали могилу для дяди с Линлин. Место для могилы определили на нашем родовом кладбище, к юго-западу от деревни, сразу за могилой моей бабки. Сперва землекопы вырыли глубокий спуск, из которого открывался вход в могилу, а дальше копали от входа и выкопали не могилу, а настоящие хоромы. По правде говоря, лихоманка уже вовсю разгулялась по равнине, люди сходили под землю, как палая листва, мерли один за другим, так что и могилы на кладбищах копали вполовину меньше, чем раньше, но дядина могила, парная могила, была намного больше любой парной могилы до лихоманки. Больше в разы.
Больше – и бог бы с ним, но самое главное, что стены этой громадной могилы, глинобитные стены с примесью песка и земли, украшала затейливая резьба. Бригадир землекопов, вооружившись резаком, шпателем и маленьким заступом, всю левую стену с пола до потолка заполнил видами старого Кайфэна, и стена сделалась похожа на гравюру из императорского дворца: был там и знаменитый павильон Лунтин, и железная пагода, и озера Паньцзяху и Янцзяху, а еще храмы Сянгосы и Баогунцы, возведенные во времена великой Сун, и храм в честь великого Юя, усмирившего потоп[28]. А на противоположной стене мастер вырезал красоты нового Кайфэна: высотки и небоскребы, площади и фонтаны, а еще здания мэрии и горкома. Была там и знаменитая пешеходная улица, на которой горожане прогуливались мимо магазинов и торговых павильонов. На верху левой стены со старинными храмами и пагодами были вырезаны иероглифы: «Столица Сун», а правая стена с высотками и небоскребами называлась «Новая столица Востока». Конечно, такая резьба уступала в изяществе настоящим картинам тушью на рисовой бумаге, но все же могилы с резными стенами у нас на равнине были в диковинку. В Динчжуане появилось самое настоящее чудо света, скоро эта новость облетела деревню, и люди потянулись на кладбище поглядеть на могилу.
Спускались в могилу по двое, по трое.
Посмотрят, выберутся наружу и давай нахваливать: какая красивая могила, а какая искусная резьба, и драконы с цилинями на колоннах павильона Лунтин совсем как живые. И слышно даже, как гомонит народ на пешеходной улице. В Динчжуане только и разговоров было, что о чудесной могиле, и скоро все деревенские от мала до велика побывали там на экскурсии, словно это не могила, а выкопанный из-под земли дворец.
А на третий день, когда пришла пора похорон, вся деревня собралась у дядиной могилы, будто у подземного мавзолея. Солнце едва успело вырасти над равниной, и восточный край неба заливало алым, словно там расплескалось алое озеро. Пылающее озеро. Поля и луга пылали слепящим светом, пшеничные ростки торчали из земли, словно позолоченные столовые палочки. А траву на межах будто вырезали из нефрита, сочно-зеленого с жухловатым отливом. К этому часу дядина парная могила была готова, ее выкопали на краю родового кладбища, и по обе стороны от спуска возвышались кучи вынутой земли – землю уже утоптали, но сладкий густой аромат свежего грунта по-прежнему висел в воздухе. И деревенские спускались осмотреть могилу, поднимались наверх, прицокивали, вздыхали и ждали, когда из могилы выйдут следующие посетители, спрашивали их:
– Что, теперь поверили?
А те кивали:
– Достойные похороны будут у Дин Ляна с Линлин.
Или вздыхали:
– Если б мне выкопали такую могилу, я бы согласился хоть сто раз лихоманкой переболеть.
И в это самое время из деревни пришли землекопы, которые готовили могилы для Дин Сяоюэ и Цзя Гэньбао. Лучшие землекопы и кладчики Динчжуана. Деревенские расступились, и землекопы спустились осмотреть могилу, отправились на экскурсию в подземный мавзолей. Спустились в могилу, потом поднялись наверх. Спускаясь, глядели недоверчиво, зато выходили из могилы, сияя восхищенными улыбками. Выбравшись наружу, деревенские землекопы отыскали тридцатилетнего кладчика из пришлой бригады, который остался на кладбище сторожить инструмент, спрашивают его:
– Резьба на стенах – твоя работа?
– Дядьки моего.
– А где твой дядька такому учился?
– Семейное ремесло.
– А можно его попросить еще на двух могилах чего-нибудь вырезать?
Кладчик глянул на сорокалетнего землекопа из Динчжуана и говорит:
– Так это сановная могила. В старые времена резные могилы полагались только чиновникам четвертого ранга и выше. Сейчас можно и без четвертого ранга позвать моего дядьку украсить могилу, но на это нужно получить разрешение с казенной печатью. Так что кому попало сановные могилы не полагаются, тут разрешение нужно.
– Так а Дин Ляну с какого рожна сановную могилу выкопали?
– Брата его, Дин Хоя, назначили председателем уездного комитета по лихоманке.