страстно обнимая себя за плечи,
затем выводит фигуры
ногами на паркете,
приподняв длинную юбку
из парчовой ткани,
так называемой брокатель[11].
– Красивая! —
нарочито небрежно оцениваю я,
чтобы не обидеть
свою спутницу.
– И что вы все в ней нашли,
в этой цыганке?! —
фыркает девушка.
Алиса много курит,
табак напоминает
датский трубочный.
Послевкусие сухое и жесткое:
пересушенный чернослив
и какао-порошок,
но в них нет той
вкусной сладости,
что мы привыкли ощущать!
Этим она
«убивает» мои духи,
цветочный букет рассыпается
на свободные молекулы,
посыпается
серым мёртвым пеплом.
О, флэйвор
оставь хоть что-нибудь
на память о себе!
А вот и мой приятель Николя! —
восклицает Алиса,
заприметив знакомую фигуру.
Ну здравствуй, дорогой! —
она целует его в щёки,
попутно растирая свою помаду
по его бледному лицу.
– Познакомься, это «нос»,
тот самый человек,
про которого я тебе рассказывала.
Он создал для меня
эти замечательные духи.
Ты только послушай —
протягивает ему
надушенную перчатку.
– Oh, ma chérie![12]—
Николя нежно целует твою руку,
попутно восхищаясь – Superbe![13]
Это же Элизабет Арден!
– Что вы в самом деле!
Я всего лишь повторил оригинал,
изменив пару нот! —
будто оправдываюсь я.
– Я слышал,
что можно изготовить духи,
от которых объект моего желания
сошёл бы с ума! —
ходил вокруг да около
бедный Николя,
чтобы разузнать подробнее
о моём парфюмерном мастерстве.
– Да, но вы должны познакомить меня
с объектом своего желания.
– Конечно!
У вас же индивидуальный подход! —
невольно соглашается он.
– Только вы должны
устроить мне встречу тет-а-тет!
В его глазах
вмиг вспыхивает огонь ревности,
на лбу выступает
лихорадочная испарина.
– Иначе я не гарантирую результат! —
добавляю я.
В моей голове невольно мелькает:
Он болен!
Он же болен этой любовью!
– Ну да ладно, что я теряю, собственно!
Она же неприступна, как скала! —
печально вздыхает Николя.
С утра мальчик-посыльный
принёс мне
записку от Николя,
где его дрожащей рукой
было написано,
что танцовщица
по имени Баваль
ждёт меня по указанному адресу.
Я собрался и поехал,
мне казалось интересным
это нежданно-негаданное свидание.
Дверь мне открыла
старая женщина
с курительной трубкой в зубах,
закутанная
в паутину чёрной шали
и ароматного горьковатого
табачного дыма.
Она посмотрела на меня
с хитрым прищуром
и, блеснув золотозубой улыбкой,
пригласила меня в комнату,
где мерцали свечи
и гремело в патефоне танго.
Девушка,
сидевшая на гостевом диване,
резко встала,
сбросила с себя
шёлковый платок.
Он изящно
нырнул под дубовый столик,
на котором в серебряных чашах
стояли фрукты и вино.
Мадмуазель Баваль,
взяв со стола
шикарный перьевой веер,
указала мне взглядом
своих стремительных глаз
на этот диван
и начала танцевать.
Она двигалась по паркету
соблазнительно-грациозно,
дерзко выставляя напоказ
свои прелестные ножки.
Веер,
словно голубь,
трепетал в её загорелой руке.
Я удобно устроившись,
всё смотрел и смотрел
на девушку
пока не понял,
что создал бы для неё
аромат,
который будет очаровывать,
и завораживать.
Это будет
мистический аромат
свежей зелёной розы
в нежном лесном мхе,
приправленный
гречишным мёдом
мускатным орехом,
кориандром и чёрным перцем.
Однажды
я случайно разбил пузырёк,
обмакнул манжет в духи.
Ах эти мокрые рукава!
В детстве
я выливал тонну воды
себе «за шиворот»,
умываясь над рукомойником.
В воздухе витал
махровый запах
хвойного мыла
дед тщательно обрабатывал
помазком сначала одну щёку,
потом другую.
Потом осторожно «гладил»
себя по лицу
опасным лезвием,
будто жалел себя:
«Потерпи ещё немного,
потерпи!
Скоро всё кончится!»
Затем вытерев насухо
шершавым вафельным полотенцем
остатки мыльной пены,
обильно орошил скулы
«Шипром» и
удовлетворённо фыркнул
напоследок.
В воздухе молнией
пронесся дух
мшистого бергамота,
далее пачулевой ванили
и сандаловых деревяшечек,
плавно промелькнул
французский лабданум!
Откуда я это знал тогда,
в свои пять лет?
Да ниоткуда!
Это чутьё
приходило из ниоткуда
и уходило никуда!
К слову,
мой дед страдал аносмией.
Он не воспринимал
почти никакие запахи.
Уже потом,
много лет спустя,
ко мне попал аромат[14],
специально созданный
для таких людей.
Это была
настоящая инновация
в парфюмерном искусстве:
эдакий фруктовый десерт,
состоящий из зелёных груш
сорта «бере боск»
и зрелого золотого ананаса,
посыпанного стружкой
белоснежного кокоса,
стоит
в прохладно-пряной тени
камфоры, мяты и черного перца
на резном столике
из сандалового дерева.
И снег не тает в пустой конуре,
рядом валяется ошейник
на толстой цепи.
Помнится,
что мои детские качели
разобрали тогда
для удлинения её звеньев.
Мне было искренне жаль
этого моего детского развлечения,
но ещё сильнее
я был раздосадован
за мою собаку,
покорно сидевшую на привязи.
