Шея и плечи девочки на мгновение напряглись («Испугалась?»), но потом она склонила голову, что-то зашептала, несколько раз провела большим пальцем по линиям ладони и вздрогнула, оттолкнув руку Милии.
– В чем дело, Касандани?
– Я не буду говорить.
– Почему?
– Ты носишь в себе тайну своего народа.
– Что?
– Ты хранишь тайну своего народа, и у тебя слишком страшный враг, и ты можешь умереть, если…
– Если?
– Если и дальше будешь сопротивляться своей судьбе.
– Какой судьбе?
– Прости, не могу, спрячь руку, у меня жжет в голове.
Милия послушно надела перчатку, укрыла Касандани полами плаща и взяла поводья в обе руки. Не то чтобы она слишком уж верила во все эти гадания, гороскопы и прочее, просто после всего того, что с ней произошло, услышанное заставляло, по меньшей мере, задуматься. Она хранит тайну своего народа. Какого народа? Сойлийцев, что ли? Бред. Да до той приснопамятной встречи в темном проулке она и представить себе не могла, что существует этот самый Сойл. Хранит тайну. Надо же. И где, интересно, если она появилась здесь в чужой одежде и едва живая от страха, вообще ничего не зная о Тер? Какие могут быть тайны?
«Тайна… Самое время упасть в обморок».
Но обморок пришлось отложить, потому что откуда-то сзади послышались крики. Все переполошились. В фургонах почти одновременно заголосили женщины, к ним тут же присоединились дети, кто помладше. Возничие принялись так хлестать лошадей, что бедные животные рванули вперед, обезумев от боли, причем фургоны стали вилять из стороны в сторону, а с некоторых повозок полетело в песок кое-что из приготовленного на продажу товара. Небольшой табун тари, который гнали в конце каравана, в считанные мгновения оказался далеко в стороне вместе с двумя погонщиками, а трое других, как и все остальные мужчины, считая стариков и мальчишек, сидящих на козлах фургонов и телегах, оказались вооружены арбалетами. Многие спешно прилаживали под руку и другое оружие: боло, короткие копья и узкие изогнутые мечи. С губ кочевников срывались резкие крики, проклятия, ругань, мужчины носились взад-вперед вдоль бешено мчащихся в беспорядке повозок, подгоняли и без того несущихся во весь опор лошадей. В воздух поднялось столько пыли, что даже спешно натянутый на нос нехт уже не спасал. На зубах противно заскрипело, хотелось чихать. Из глаз катились слезы, и тереть их было бесполезно, поскольку все лицо тоже покрылось пылью.
Все случилось так быстро, что Милия с Касандани оказались в самом хвосте, да и то, они могли бы вообще отстать, если бы Вихрь, поддавшись всеобщей панике, не припустил за последним фургоном. Касандани беспокойно ерзала, пытаясь заглянуть назад, ее плечи мелко подрагивали. Хлопни Милия в ладоши – девчонка тут же дала бы стрекача, но в настоящий момент ее больше занимало то, с чего вдруг правильная вереница кочевничьих повозок, гордо именуемая караваном, превратилась в бедлам на колесах.
– Что происходит? – спросила она у Касандани.
– Дана, это пустынники, нам конец! – судя по голосу, девочка была в ужасе.
– Кто такие пустынники?
– О, дана! – только и смогла проговорить Касандани, едва не плача, и Милию проняло.
Она что есть мочи ударила каблуками в бока кротта. Вихрь взвился на дыбы и, издав пронзительный звук, лишь отдаленно напоминающий конское ржание, полетел вперед. Именно полетел, потому что назвать как-то иначе этот стремительный бег было нельзя. Кротт мчался так, что в груди перехватывало дыхание. Но Касандани, прижавшись к шее Вихря, захлебывающимся голосом повторяла:
– Скорее, скорее…
Остались позади бешено мчащиеся и неистово раскачивающиеся повозки, промелькнули скачущие во весь опор кочевники-мужчины, и Вихрь понесся по равнине один.
– Мы погибли, дана, нас всех убьют! – причитала Касандани.
Милии хотелось ее успокоить, да только через мгновение она поняла, что уговорами здесь не помочь, требовалось, по меньшей мере, чудо.
Пустынников было около сотни. Они растянулись цепью и окружали караван с обеих сторон, чтобы взять в кольцо. Неслись лошади, наездники что-то вопили и размахивали кривыми мечами и арбалетами, такими же, как у кочевников. У них почти все было, как у кочевников, за исключением лошадей. Тари пустынников выглядели значительно лучше. За ними вилось полотно пыли, а впереди еще оставался небольшой просвет. Оглянувшись, Милия увидела далеко позади ванха Саура, который что-то кричал мужчинам, размахивая зажатым в руке арбалетом. Расстояние между караваном и пустынниками неуклонно сокращалось, полетели первые стрелы.
«Всем не успеть».
Вихрь мчался к сужающемуся просвету. Касандани молчала, смотрела вперед, уцепившись руками в жесткую гриву Вихря, ее плечи иногда вздрагивали.
«Плачет».
