Кротт всхрапывал. Милия пригнулась, чтобы ему было легче, коснулась грудью спины девочки, и ей показалось, что она, дрожащая Касандани и летящий стрелой Вихрь слились в одно целое, стук копыт кротта был стуком их общего сердца, а в общем мозгу в такт ударам билась одна-единственная мысль: «Быстрее, быстрее, быстрее…»
Вот промелькнули и остались позади удивленные лица пустынников, которые почти сомкнули кольцо и были уверены в победе. Милия услышала разъяренные крики и уже поверила, что ей удалось, как Вихрь вдруг заржал, словно вскрикнул, взвился на дыбы, сделал рывок вперед… Но тут его ноги дрогнули, подогнулись, и он уткнулся мордой в красный песок. Милия и Касандани полетели кувырком. Девушка слышала, как закричала малышка, рванулась к ней… Боль раскаленной спицей вонзилась в левое плечо, и Милия потеряла сознание.
Сон был знакомым – красный туман. Только в этот раз все было по-другому. Туман был не вокруг, а под ней. Он был похож на волны пушистой ваты и казался совсем не страшным, но Милия точно знала, что этот с виду безобидный красновато-розовый с багровыми прожилками туман способен затянуть вглубь, как трясина. Только попадись – обратно уже не выберешься.
Внизу туман, а сверху – звезды. Целое множество. И такие яркие, что больно смотреть. Звезды были чужими, равнодушными. Это пугало, как и мысль о том, что можно увязнуть в тумане.
Милия посмотрела вперед. Там, пропоров вязкую ватную массу, высилась верхушка горы, над которой повис огромный лунный диск, освещенный розовым и фиолетовым. Испещренная зияющими чернотой провалами гора тоже была в этих отсветах.
Было холодно.
«Я это уже видела…»
Видение померкло и сменилось полумраком и режущей болью в левом плече. Холод остался.
Повертев головой, Милия поняла, что находится в небольшом шатре. Сквозь щель внутрь струился розовато-серый утренний сумрак. Напротив, на возвышении, покрытом мехами, спал кто-то одетый. Милия ясно различила металлические шпоры на задниках сапог. Рядом с постелью лежало что-то черное и, похоже, живое. Девушка попыталась приподняться, но плечо отозвалось такой болью, что пришлось немедленно принять прежнее положение. В ответ на эту возню тень у постели шевельнулась, и на Милию уставились горящие красным глаза варла.
Оставив попытку сесть, девушка попыталась нащупать свою рану, но даже это безобидное движение раздражало животное, и варл снова заворчал, но на этот раз громче и агрессивнее. Казалось, он готов сорваться с места и вонзить свои клыки в шею того безумца, что потревожил его сон. Милия нервно сголотнула. Зверь не унимался, хотя она лежала совершенно неподвижно. Его рычание напоминало теперь рокот мотора то приближающегося, то удаляющегося мотоцикла. Девушка во все глаза смотрела на животное и с трудом представляла себе, что станет делать, если этот монстр бросится на нее.
К счастью, когда варл совсем уж было собрался поближе познакомиться с Милией, человек на постели зашевелился, низким, хриплым со сна голосом велел варлу заткнуться и перевернулся на спину. Зверь замолчал, отполз к изголовью, улегся и, положив голову на лапы, изредка поглядывал в сторону девушки одним глазом. Сделав несколько глубоких вдохов и выдохов, Милия потянулась к ране. Оказалось, что кто-то туго перевязал плечо прямо поверх пропыленного платья. Под повязкой горел костер, а целая шайка изголодавшихся микробов уже, вероятно, пировала вовсю. Лоб оказался горячим, и просто смертельно хотелось пить. Воды чистой и прохладной, много… или хотя бы чуть-чуть мутной и теплой.
Худшее положение и представить трудно: в плену, ранена и с лихорадкой в придачу или вообще с заражением крови. Впору было жалеть об оставленных апартаментах во дворце и сонме служанок. Мечталось о ванне с лепестками роз и жасмина… Но целую ванну не выпить. И Касандани рядом не было.
Милия пошевелилась. Варл тут же приподнял голову, открыл глаза и ощерился, не издав при этом ни звука, но блеск его длинных острых клыков был более чем красноречив. Девушка замерла, варл опустил голову и снова прикинулся спящим, приглашая Милию к дальнейшим действиям.
Она шевельнула ногой и замерла – история повторилась. Еще одно движение – реакция та же. Это было даже смешно. Стоило Милии пошевелиться – варл тотчас же оскаливался, словно улыбался. Ни дать ни взять профессиональная модель перед объективом. Это издевательство продолжалось до тех пор, пока зверюга не перестала обращать внимание на бессмысленные движения пленницы. Неожиданно подумалось, что не будь температуры, притупившей чувства, она вряд ли решилась бы на подобную игру с псом. Достаточно было вспомнить о том, что во дворце эти животные служили прекрасным средством избавления от «ненужных» людей.
Воспользовавшись невнимательностью сторожа, Милия умудрилась-таки приподняться и сесть.
– Касандани, – тихо позвала она, разглядев чуть дальше от себя несколько теней, похожих на спящих людей. – Касандани…
