Затем я перехожу по ссылке на первое видео, и, честно говоря, я всё понимаю. Теперь я понимаю, почему девушки чуть ли не падали в обморок в коридорах, когда говорили о «Fool’s Gambit». Каждый из них притягивает, даже на крошечном экране.
Когда нажимаю на следующую, меня охватывает чувство, что человек, которого я знаю, и тот, кого я вижу на сцене, – это два разных человека.
Дело не только в том, что он старше. В его молодой версии присутствуют качества, которых уже нет. Я вижу его отблески во время репетиций, но теперь он другой, более тяжёлый, и не только потому, что со времен выступлений он определенно занимался в спортзале.
Дрю кажется гораздо более реальным, чем человек на видео – более реальным, чем Лука Мариано, та его часть, которую он скрывал от меня.
В видеороликах Лука никогда не находится в центре внимания. Он в стороне, в центре обычно Уэсли или Гарретт, но мой взгляд всегда прикован к нему.
Когда я узнавала о любимых участниках группы, я редко слышала, чтобы они говорили о Луке, как будто он не стоит того, чтобы быть их знаменитостью. Что ж, они ошибались.
Остальные выглядят полностью уверенными в себе, харизматичными и связанными с аудиторией. Но только не он. Он потерян в музыке, как будто она вот-вот поднимет его и унесёт. Сколько бы я заплатила за то, чтобы вернуться и сфотографировать его, когда он выглядит настолько захваченным актом выступления, поглощенным собственной способностью создавать нечто столь замечательное.
В конце одной из песен он откидывает голову назад, пот капает с его лба, приклеивая отросшие темные волны ко лбу. Его глаза закрыты, а на губах играет дикая, безудержная улыбка. Думаю, в тот момент толпа, полная ликующих фанатов, знание о том, что концерт продан, и самое современное оборудование не имели значения. Он делал бы всё то же самое, даже если бы сцена была просто приподнятой платформой в забегаловке без публики.
Мне кажется преступным, что он вообще остановился.
И мне становится интересно, почему. Тот, кто любит что-то так сильно, как он, похоже, любит музыку, просто так не остановится. Даже мысль о том, что ему придется прекратить работу с командой и отказаться от этой спешки, вызывает у меня тошноту.
Я нажимаю на последнее видео, «Fool’s Gambit – последнее выступление Луки», и мне кажется, что я нашла недостающий кусочек головоломки, которую даже не знала, что пытался решить.
Он на сцене, как и в других клипах, но что-то не так. Несмотря на яркие огни и ликование фанатов, он бледный, а не светящийся. Когда он начинает подниматься, чтобы присоединиться к остальным участникам группы на переднем плане сцены, спотыкается, его движения становятся неуверенными, а затем падает на пол. Его голова ударяется о пол сцены, а фанаты в шоке задыхаются, их радостные возгласы переходят в обеспокоенный ропот.
Проходят мучительно долгие мгновения, прежде чем остальные на сцене осознают происходящее, и наконец двое крепких мужчин уводят его, как раз, когда следующая песня начинается уже без него.
Я помню, как впервые застала его с барабанами, застывшего в шоке, неподвижного и неуверенного. Этот образ не соответствует тому, что я наблюдала с такой интенсивностью. Я хочу найти того, кто или что лишило его этого сияния страсти. Я хочу наказать того, кто погасил его свет.
Но больше всего мне хочется обнять его, как тогда, в душе, все эти недели назад, и сказать ему, что, кажется, я наконец-то знаю. Я бы тоже разбилась вдребезги, если бы потеряла связь со своим предназначением на этой земле.
Вздохнув, открываю свои сообщения, чтобы наконец прочитать текст, который он отправил во время моего разговора с Карой. Даже когда я отталкиваю его, ему все равно удается позаботиться обо мне прежде, чем о своих собственных чувствах.
Он ясно дал понять, что решение о возвращении остается за мной, но я хотела бы, чтобы кто-нибудь помог мне разобраться в этом.
Стоя на ногах, я чувствую, что разрываюсь между двумя реальностями: той, в которую я верила с детства, и той, на которую отчаянно надеюсь. Как мне полюбить того, кого помог построить мой отец, не предав при этом мою мать?
Не предав маленькую девочку, которая до сих пор живет так глубоко в моей душе и никогда не хотела признаться, что чувствует, будто у неё что-то украли.
Смотрю вниз, перечитывая текст, пока открываю входную дверь.
Я даже не поняла, что забыла его. Похоже, в последнее время это происходит часто. Иду за ним, поворачивая голову то влево, то вправо, и какая-то часть меня надеется, что он там. Но его нет.
Его слова проносятся у меня в голове, напоминая, что погони не будет.
Я одна, и это моя вина.
ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ТРЕТЬЯ