Арамал строго посмотрел на меня, а потом кивнул:
– Во всяком случае, твоя аура не указывает обратное.
– А у нее врать вообще не получается, – неожиданно выдал Шарик. – Даже в детстве не умела скрывать свои шалости. Если родители ловили, то обязательно во всем признавалась.
Услышав это, царь фалрьянов расхохотался, явно развеселившись, а я в свою очередь почувствовала, что неумолимо краснею.
Неожиданно меня осенило, что ему можно задать вопрос о моем странном сне. Почему – лучше не спрашивайте. Разумом я это объяснить не могла, а вот интуитивный порыв был налицо. Ведь Чаран так и не сумел мне ничего сказать.
– Скажите, а что такое Врата всемирных вод?
Арамал искренне изумился моему вопросу, однако его реакция все же существенно отличалась от реакции Чарана.
– Всемирные воды – это владения туатов. Врата – это условное место, которое никогда не должно быть открыто. Иначе это приведет к нехорошим последствиям.
– А к каким именно? – настороженно уточнила я. Кажется, я нашла первое упоминание о возможности потопа.
– Царство воды больше, чем царство земли, – сказал Арамал. – Если ворота откроются, то вода покроет почти всю поверхность суши. И что ирийцам, что нарвийцам придется искать новое место для жизни.
– Только вряд ли найдут, – пробормотала я, теперь отчетливо осознав слова приснившегося юноши.
– Да, – подтвердил царь. – А почему ты спрашиваешь?
Мне ничего не оставалось, кроме как рассказать правду. Трудно было предугадать, поверит мне Арамал или нет. Но царь на удивление принял все от первого до последнего слова.
– Значит, вот как. Ну, Нихетх… – Он вздохнул.
– Это вы о чем? – поинтересовалась я.
– Ты во сне видела Нихетха – жреца вод, будущего правителя Туа-Атла-Ка. У него… особые способности. Приходить в сны – одна из них. Но с туатами мы всегда жили дружно.
Разумеется. Людям неба и воды нечего делить. Разве что драться за землю, но все равно она не станет их постоянным местом обитания.
– То есть, получается, он сказал о том, что должно быть в вашем мире всегда?
– Как чудно ты выражаешься, – покачал головой Арамал. – Но нельзя с тобой не согласиться. Врата всемирных вод должны быть закрыты. Первые обитатели этого мира заключили в воду такую огромную силу, что после сами не сумели с ней совладать. Поэтому и пришлось возвести Врата.
Предки? Вот как! Интересненько. Значит, расы Коловрата – не первые на Земле. Был еще кто-то до них.
– А кем были эти первые? – спросила я.
Арамал неожиданно резко пожал плечами:
– Мы не знаем. Порой мне кажется, что мы – самые невежественные из всех существовавших здесь рас.
О, могу вас утешить, царь крылатого народа. Не стоит так убиваться, ваши потомки будут еще хуже. Во всяком случае, в сфере сохранения древних знаний.
– Но скорее всего это были предки туатов. Старая пословица нашего мира гласит: «Мы из воды вышли, в воду и войдем».
– Наша тоже, – автоматически выдала я, услышав знакомые слова.
Арамал чуть хмуро посмотрел на меня, но потом кивнул, будто соглашаясь. Вдруг его рука плавно поднялась и указала вниз:
– Смотри, Вика. Мы на месте.
Опустив глаза, я увидела простиравшийся внизу город, сияющий золотом в солнечных лучах, словно высеченный из цельного янтаря. Вот она – Даарья, столица края огнепоклонников.
Какие нужны слова, чтобы описать город, будто отлитый из металла?
Его мостовые выложены желтыми, как солнце, и рыжими, как огонь, камнями, отполированными до сияния, которое не дает идти по улице, если не прикрыть глаза ладонью. Эльдорадо древних славян или предков индейцев мочика, славившихся золотым городом, спрятанным в джунглях от испанцев. Здания ирийцев из какого-то неведомого мне красного и желтого материала горделиво возвышались над цветущими садами и просторными площадями. Крыши, казалось, сделаны из чистой меди. На каждой из них крепился изящный флюгер в виде круга, пронзенного восемью спицами. Не знаю, конечно, как все это великолепие смотрелось бы с земли, но сверху это было невероятно. Что ни говори, но в своем времени я никогда не видела ничего подобного. Чем ближе мы подлетали к Даарье, тем отчетливее становилось ощущение, что столица ирийцев – огромный костер медового пламени. Отогреет всех, кто замерз, и не даст пропасть ни единой душе.
Приземлившись, Арамал велел нам с Чараном некоторое время побродить по городу. Как оказалось, царевич еще не прибыл в столицу, поэтому царь фалрьянов не хотел никого во дворце смущать присутствием посторонних. К тому же я совсем не вписывалась в рамки привычной любому ирийцу картины. Когда мы остались одни, Чаран что-то буркнул по поводу моей одежды. Оглядев свой кожаный наряд, который мне любезно предоставили фалрьяны, я несколько озадачилась:
– А чем тебе не нравятся ваши же вещи?
– Вещи-то нормальные, – протянул он. – И ты нормальная. Но вместе никуда не годится. К тому же женщина. Это все равно что на него, – Чаран ткнул пальцем в Шарика, – попытаться надеть сарафан служанки отца.
