За спиной прозвучал смешок. Резко повернулась и посмотрела прямо в темные глаза. Скорбияр явно умел произвести впечатление. На слуг, во всяком случае. Красивый, гад. Так бы закрыть дверь на замок и повесить табличку «не беспокоить».
«Э-эй-эй, Виктория Алексеевна, никак эстрогеновая паника? – одернула я себя. – Нехорошо, не время сейчас».
Гормоны, которые напомнили о своем существовании столь наглым образом, мне совсем не нравились. Вероятно, сказывалась нервотрепка последних дней. Но снимать стресс со Скорбияром я не собиралась. Хотя, судя по его довольной физиономии, он готов вот прям сейчас.
Осторожно присев на краешек кровати, я принялась сосредоточенно разворачивать сверток. Но все же спросила:
– Как мы добрались до Саргум Гаятх? Ее храм найден?
Некоторое время царила тишина, потом – вздох. Кровать немного прогнулась, давая понять, что Скорбияр нахально разлегся на ней.
– Я вижу то, что скрыто от чужих глаз, Вика. И могу это показать другим. Но ненадолго.
Вспомнились слова маленьких стражей с пушистыми хвостами: Скорбияр не может творить из тьмы, не то что Радистав. Но ведь это не значило, что у него нет других способностей!
– О храме Саргум Гаятх ничего не известно, – мрачно продолжил он. – Я вижу место, но понятия не имею, где это. Но она ждет помощи.
Хм, занятно. Такой поклонник великой Саргум Гаятх? Или же у них сделка? Вполне может быть. В таком случае охотно поверю, ведь выгода всегда убедительнее альтруизма.
– Ну, – вздохнула я и оторвалась от свертка, – убедил. Но зачем тебе ирийская сфера? Шантажировать Светодара?
Скорбияр усмехнулся:
– Умная девочка. Но шантаж – только отчасти. Что бы про нас ни говорили – нарвийцам не нужна власть над всем миром. Мы хорошо владеем стихией разрушения, но нам не нужны руины вокруг.
Да, конечно, иначе нечего будет ломать.
– То есть, – я сдула упавшую на лицо прядь, – ты хочешь убедить меня в том, что свято радеешь за гармонию? Не кажется, что это как-то слабовато?
Скорбияр пожал плечом и улыбнулся уголками губ. Губы у него чуть полноватые, красивой формы, да. Так, я опять отвлеклась.
– Может быть, – согласился он. – Но убеждать тебя в том, что я исключительно добр, не буду. Однако скажу прямо: не собираюсь менять свой статус, богатство и возможности на войну, после которой никто не выживет.
Я насторожилась. Помнится, белки говорили, что не все погибли. Неужто ошибались?
– Откуда ты знаешь? – осторожно поинтересовалась я.
– У нас хорошие пророки, Вика, – неожиданно произнес низкий мужской голос, и холодные пальцы легли на мое плечо.
Я вздрогнула и резко подняла голову. На меня, сжав губы, пронзительно смотрел Радистав. Ежики лесные, а этот тут как оказался?
– Очень хорошие, – подтвердил Скорбияр, прищурившись глядя на Радистава.
Показалось, что воздух наэлектризовался. Что-то будет. Захотелось сползти на пол и спрятаться под кроватью. Или в сундучке, я не капризная.
– Ну и что вы тут делаете? – ласково произнес Радистав, почему-то с силой сжав мое плечо.
Обстановка накалялась. Я чуть поморщилась и осторожно отодвинулась. Недовольно глянула на Радистава, давая понять, что не в восторге от его манер. Впрочем, он на меня даже не смотрел – все внимание было направлено на Скорбияра.
– Я… – тот обворожительно улыбнулся, – делал Вике предложение. Или ты меня опередил?
В комнате повисла тишина. Меня раздирало любопытство: хотелось изучить реакцию Радистава, однако разум подсказывал, что пялиться на него сейчас не лучший вариант.
Поэтому тихонько уползла на противоположный уголок кровати и принялась разворачивать несчастный сверток с одеждой. Что делает умная женщина, когда двое мужчин выясняют отношения? Прикидывается немой и слушает. И запоминает, запоминает. Пока альфа-самцы ждут момента вцепиться друг другу в глотки, самке стоит оглядеться и убедиться, что убраны все тяжелые и опасные предметы. А то… мало ли.
– Зачем тебе это?
Голос Радистава звучал ровно, однако чувствовалось, что он далеко не в восторге от происходящего. Может, они со Скорбияром еще не поделили «ценную» дхайю? Вполне вероятно.
Развернув удивительно мягкий материал, я на миг залюбовалась. Одеяние оказалось воздушным, почти невесомым. Прохладная голубовато-серая ткань, усыпанная крохотными серебристыми кристалликами. Платье, скорее всего. И нечто подобное одеянию Кары. Я взяла вещь и аккуратно приподняла, опасаясь, что чуть более сильным нажатием пальцев проделаю дыру. Блестки засеребрились, ловя отблески света. Я невольно ахнула.
Радистав и Скорбияр как по команде повернули ко мне головы. Первый смотрел с легким недоумением, второй – с умилением взрослого, глядящего на ребенка.
На самом деле и откровенное рассматривание платья, и восторженное аханье были не чем иным, как разрядкой обстановки. Я встала, с трудом удерживая невозмутимое выражение лица. Подошла к зеркалу, приложила наряд к груди. Покрутилась, эффектно качнув бедрами. Хотелось расхохотаться, но нельзя все портить.
