Но Кара загадочно посмотрела на нас и поманила за собой. Что ж, вполне можно понять – кто будет делиться секретами с дхайей? Да еще и очень странной дхайей. Едва я сделала шаг, как воздух исчез из легких. Охнув, я взмахнула руками, будто пытаясь ухватиться за пустоту, и… потеряла сознание. Последнее, что услышала сквозь шум в ушах, – испуганный голос Шарика:
– Вика! Вика! Что с тобой?
Голова кружилась, а все тело наполнила слабость. Правда, не такая мерзкая, как после гриппа или отравления. Уж скорее как после долгого сна.
– Ну и зачем? – послышался низкий голос. Чуть хрипловатый, чуть поскрипывающий, но в то же время достаточно приятный.
– Простите, я не рассчитала, не думала, что… – залепетали в ответ, и я вдруг сообразила, что слышу Кару.
В ее голосе отчетливо звучал страх. Я приоткрыла глаза и замерла. Ничего такого, что напоминало бы коридор-холл, по которому мы шли к царю, не было. Просторное помещение тонуло в полумраке и освещалось свисавшими с потолками друзами желтых кристаллов. Справа стоял широкий стол, уставленный множеством блюд. Учуяв запах мяса и свежей выпечки, сообразила, что совсем не прочь перекусить. И тут же мелькнула мысль, что уподобляюсь Шарику в попытке есть круглосуточно.
Говорившие затихли. Я чуть приподнялась и встретилась взглядом с сидящим у стола мужчиной. Хм, ему явно за сорок, возраст подбирается к пятидесяти. Длинные, черные с проседью волосы поддерживались узким металлическим ободком с желтым камнем. Высокий лоб, широкие густые брови, которые, кажется, обычно хмурятся. Нос с горбинкой, красиво очерченные губы… у кого-то я такие уже видела. Твердый мужественный подбородок. Глаза… Захотелось сглотнуть и отвести взгляд, но… не вышло. Два полированных оникса, смотрят не отпускают. И сразу стало как-то тяжело, словно меня заставляли что-то делать против моей воли. Одежда – черная плотная ткань, расшитая золотыми змеями. Глаза змей – рубины и изумруды, в приглушенном свете кристаллов как-то очень уж хищно поблескивающие.
Собеседник Кары положил руку на стол, и я заметила массивный перстень с головой змеи на среднем пальце. Мужчина потарабанил по столу, уголок его губ приподнялся в намеке на улыбку.
– Можешь идти, – неожиданно бросил он. – Когда понадобишься – услышишь зов.
– Да, мой царь, – тихо произнесла Кара и, прошуршав тканью платья, скользнула куда-то за спину мужчины.
Эй, куда? А я? Что это вообще было?
Слабость мгновенно исчезла, я резко вскочила, но мужчина тут же встал. Замерев и глядя на него, как кролик на удава, только шумно выдохнула.
– Не бойся, – произнес он. – Никто не хотел причинить тебе вреда. Кара перестаралась, решив поиграть с тоннелем пространства. Как видишь, доигралась.
Черт, кажется, я влипла. Пусть у меня отберут все мои созидательные способности, если это не Горебор собственной персоной. Ступор проходил, но до сих пор не верилось, что «прием у царя» оказался тет-а-тет в полутемной комнате.
– Как себя чувствуешь?
К церемониям явно не привык, оно и ясно. Царь.
– Благодарю вас, вроде ничего, – пробормотала я.
Он кивнул, подошел к столу, взял серебряный кубок и вручил мне с кратким указанием:
– Пей, женщина.
Это еще что за грязный шовинизм?
Но взгляд Горебора был непроницаем. Ничего не оставалось, как подхватить кубок и сделать глоток. Опрометчиво. В горле вспыхнул огонь, и я закашлялась.
Рядом послышалось недовольное шипение. В глазах Горебора появилась тень улыбки. Продолжая кашлять, я покосилась в сторону и наткнулась на укоризненный взгляд Шарика. Он преспокойно расположился на полу, на светлом меховом коврике, и, кажется, прекрасно себя чувствовал.
Внутри неожиданно разлилось приятное тепло, в голове прояснилось, а кашель исчез, словно и не было.
– Благодарю вас, – пробормотала я, не зная, куда деть глаза.
Улыбка у царя и впрямь ничего так. Только жаль, что полная превосходства и самоуверенности. Так и хотелось запустить кубком.
– Не за что, – снисходительно обронил он и отобрал кубок.
Я ойкнула. Ну и пальчики, ну и силушка! Такой разок прищелкнет – будешь вся в синяках ходить.
– По правде говоря, – начал Горебор, внимательно глядя на меня, – я должен извиниться за свою подданную. Кара не должна была применять магию переходов.
Угу, извиниться. Только вот вид такой, словно хочешь эту несчастную Кару прикопать прямо на месте. Я выпрямила спину и коснулась ногами пола – мягко, тепло. Тут спокойно даже босиком можно бегать.
Но только попыталась встать, как тяжелая ладонь Горебора легла мне на плечо.
– Посиди, – сказал он не терпящим возражений тоном. – Не хватало, чтобы дхайя умерла от истощения прямо здесь.
Я возмущенно вскинула голову. Но слова, готовые сорваться с языка, замерли, так и не родившись. Харизма, чтоб ее. А может, просто весь воздух, пропитанный тяжелым сандаловым запахом, заставлял слушаться повелителя и господина.
– Я не собираюсь умирать, – все же пробормотала и похлопала себя по бедру.
