Через три дня он сделал то, что должен был, и понял: он не уверен. Не уверен, что смог избавиться от него. Скоро он окончательно в этом убедился. Теа за день до посещения пункта выдачи заказа заглянула в аптеку, где он как раз покупал таблетки от головной боли. Он вообще оказался в том районе случайно. Даже не помнил точно, почему. Наверное, его привела туда Линда. В любом случае, засовывая купленные таблетки в карман, он не мог оторвать взгляда от её волос. Волос Теа. Волос Линды. Узнав из новостей, что фамилия Теа – Армас (
Всё действительно могло быть объяснено по-другому, если бы не хронология и не его рюкзак. Кочерга и порошок… От них следовало избавиться. Единственное, что он смог придумать, – это обесценить, обнулить их значимость, превратить их в случайность, в бездумную похвальбу. Что угодно, только не возвращаться и не приглашать других в тот день, когда эти вещи навечно отпечатались в его душе.
Когда они выжгли его дотла.
Отто просил его рассказать о детстве. Расспрашивал. В этом была его ошибка. Зря он разбудил в нём воспоминания.
Он убил Аннику, потому что она восхищалась дешёвым сентиментальным романом, а не потому, что была слишком похожа на Софию. Он убил Йоргоса, потому что тот набил себе рюкзак похабными распродажными книжонками, которые даже со 100 % скидкой нормальный человек не открыл бы, а вовсе не потому, что он удивительным образом обладал всеми самыми омерзительными чертами лица Виктора. Он убил Теа, потому что она подсела на бессмысленную и безвкусную серию книг, лишь отягощающих своим существованием литературу, и скупала её так же бессмысленно, а вовсе не потому, что в ней он увидел неотрицаемое сходство с Линдой, и не потому, что от Виктора избавиться так и не удалось и он продолжал копошиться в его голове. Так должно быть. Так будет правильно. Ему стоит убедить в этом не только Отто, но и себя. Так будет лучше.
Всё будет лучше, чем сдаться и признать, что события тридцатилетней давности взяли над ним верх под руководством Виктора. Не всегда можно найти другую причину.
Но всегда можно её придумать.
Попасть в ловушку может каждый. Даже тот, кто её поставил. И уж тем более тот, кто ничего в них не смыслит. Безусловно, обо всём этом стоило подумать раньше, до того, как соглашаться на эту затею с соавторством; по крайней мере, стоило всё-таки пересилить страх и пойти прямиком в полицию, несмотря не угрозы Абсорбента и последствия для Отто. Но он всё ещё ничего не сделал, всё ещё никому не доверял и всё ещё не мог избавиться от мысли о книге. Хотя, похоже, о книге можно забыть. Совсем немного – и он сойдёт с ума от такого напряжения.
Отто пришла в голову гениальная идея. Если уж он попал в ловушку, надо любыми способами пытаться выбраться из неё. Самые прямые не сработали, и Отто решил ослабить тиски молчанием. Если достаточно долго ничего не делать, не дёргаться и молчать, ловушка может ослабнуть. Отто побоялся уезжать, живо представляя себе, как Абсорбент вспарывает ему живот где-нибудь в суетящейся вокзальной толпе, и никто не успевает ничего понять, а убийца уже смешивается с остальными и исчезает. И Отто тоже исчезает, истекая кровью. Нет, если уж он видел его у здания полиции, если он следит за ним, за выходом из дома, то надо оставаться в квартире. Но не в игре. Надо игнорировать его сообщения. Не заходить в чат. Притвориться слепым. Мёртвым. Оборвать нить, остановить процесс, замереть. Тогда Абсорбент либо придёт за ним, либо оставит его в покое. Он готов рискнуть. В любом случае ему нужна передышка. Нужно нажать на паузу, иначе он никогда это не сделает.
Нужно выскользнуть из ловушки.
Но стоит ли что-то ещё писать? Отто вошёл в чат, посмотрел на последнее сообщение – «До поры до времени», – подпёр кулаком подбородок, задумался. Размял пальцы и принялся печатать. Если уж решил бежать с корабля, решись и точку поставить. Хотя в его случае Отто бежал в лучшем случае с палубы в трюм. Но и из трюма может найтись лазейка. Лазейка на свободу.