Мартин сел у окна, достал купленные калевские орешки в шоколаде и принялся их грызть. Электричка плавно набирала ход, одна мутная серость за стеклом сменялась другой, орешки подходили к концу. Мартин даже не знал, зачем едет к отцу. Наверное, просто для галочки. Чтобы отвлечься. Последнее время всё слишком давило на него. Абсорбент и всё, что с ним связано. Давило так, как никогда. Мартину почти постоянно хотелось спать и чуть менее постоянно – уволиться. Не хотелось только принимать поражение. Застревать в этом чёртовом тупике.
Тамм посмотрел на часы – Йыхви намечался через пятнадцать минут. К этому времени, наконец-то оставленный наедине со своими мыслями, но при этом вне полиции, Мартин окончательно потерял интерес к своей поездке. Да и вообще ко всему. Он действительно устал, но ни разу за последнее время этого не показал. Они все устали. Особенно Хендрик. Хендрик, который при этом держался лучше всех. По крайней мере, на виду.
Обратно в Таллинн Мартин собирался ехать на 18:47, но в душе уже готов был передумать и поехать на 14:40. Только сыновья вежливость не позволила ему уехать от отца, лишь выпив полчашки чая.
Выбраться из ловушки – полдела. Желательно не попасть в неё снова, причём тут же. Теперь Отто понимал это отчётливее некуда. Вся его удаль куда-то испарилась, прихватив с собой гордость за смелость и решительное сопротивление. Отто вытащил ногу из болота, но лишь затем, чтобы пошатнуться и увязнуть в нём всем телом. Следующим логичным шагом было застрять в нём навсегда, задохнуться на пути ко дну. Вся его жизнь вела именно к этому.
Отто закрыл глаза. Пальцами нащупал провод компьютерной мыши и сжал его. Достаточно ли он подходящий для удушения? Он намотал провод на палец, как бы проверяя его на прочность. Внезапная вспышка сверхновой – невидимая пощёчина, удар хлыстом, страх, шок, удивление, невесомость, удар сердца – ослепила его. Отто распахнул глаза и увидел плохо заштукатуренный потолок. Сколько он в этой квартире? Он ни разу не удосужился взглянуть на потолок. От неосознанного оттовского раскачивания кресло взбрыкнуло и опрокинулось назад. Падать на пол, сидя в кресле, вовсе не больно, но безумно страшно, особенно когда ты сидишь с закрытыми глазами и не ждёшь подвоха. Провод мыши всё ещё был у него в руке, только теперь он уже был выдернут из usb-разъёма. Отто не двигался, пытаясь отдышаться. Ему словно плеснули в лицо ледяной воды, хотя это, конечно, было бы несравнимо с тем, что он ощутил за эту резкую, обжигающую секунду. Отто осознал, насколько же он беззащитен. Дело было не в кресле. Дело было во всём.
Отто поднялся сам и поднял кресло. Подсоединил мышь к разъёму. Пошёл на кухню, взял стакан, ополоснул его. Промочил горло. Вернулся к компьютерному столу.
Абсорбент знал, куда целить. Знал, что Отто присущи и зависть, и алчность, и жалкость. Они присущи всем, несомненно, и самому Абсорбенту тоже. Но Отто просто не мог им сопротивляться. Со страницы монитора, куда привела ссылка Абсорбента, которую, конечно же, открывать не стоило, на Отто взирал Огрызок. В тёмно-синем костюме, на фоне которого отлично смотрелась золотая (
Нет, стоп. Что? Серьёзно?
Они что-то перепутали. Ах, ну конечно. Они же ещё не читали его роман «Абсорбент». Отто уже не был уверен, что доберётся до конца книги без кучи новых психологических проблем, но добраться он был намерен. Хотя ещё совсем недавно умыл руки. Плюнул на всё. Вроде как спасся из западни.
И вот опять. То, что он ощутил в Хельсинки, увидев постеры переведённой книги Огрызка, финского хита продаж, вернулось в десятикратном размере, наложившись на воспалённое чувство страха, смешанного с виной и отчаянием. И неспособностью поверить, что он действительно так жалок и так отвратителен. Но поверить стоило, потому что так и было. Западня – вот где ему самое место.
У него не было другого выхода. Только шагнуть в неё снова. Зная, что его ждёт, зная, что второго шанса выбраться уже не будет. Но с такими