–Как я уже говорил, многие меры мне приходилось принимать почти одновременно – соответственно, и их следствия были почти одновременными. Вскоре адвокат мужа возбудил уголовное дело против моего клиента, полиция начала расследование, и старику грозило тюремное заключение. !Такой шанс грех было бы не использовать. Я лично сообщил мужу, который знал меня как компаньона своего адвоката, радостное для него известие: что он, в соответствии с завещанием тестя (чья подпись на документе, естественно, была !подлинной), без всяких оговорок & немедленно назначается единственным опекуном семейного состояния. Сперва, естественно, он, дурак, не поверил, так как не мог ни осознать, ни объяснить себе внезапной перемены позиции ненавистного ему тестя – и все расспрашивал меня, пытался доискаться, в чем тут загвоздка, болтал всякую чепуху; и, тем не менее, мне довольно быстро удалось рассеять его сомнения. Потом, в упоении восторга, он, словно ребенок в рождественский вечер, с раскрасневшимися щеками танцевал, вопил что-то, хлопал в ладоши; и я без особого труда получил его подпись на документе – он, ослепленный своим торжеством, даже не прочитал как следует текст договора о передаче имущественных прав – я же !не стал привлекать его внимание к 1 маленькому абзацу в этом тексте: Там говорилось, что в случае его, зятя, кончины или утраты им дееспособности все имущество семьи, включая недвижимость, перейдет к некоей благотворительной организации.....; то есть гигантское состояние будет разбазарено & на=всегда изъято из обращения в мирской сфере. – Этот дурак между тем совсем съехал с катушек, распоясался как жалкий пролетарий, получивший главный выигрыш в лотерее, и созвал на грандиозную попойку всех своих собутыльников & шлюх; не дожидаясь их прибытия, я сразу ушел, унося в кормане документ с драгоценными – имеющими юридическую силу – подписями.
–Мне оставалось только дождаться задуманного впечатляющего эпилога.
–И я должен был торопиться, потому что на следующее утро старика, скорее всего, арестовали бы. Я явился к нему без договоренности, в довольно поздее время – и застал его одного (!увы, благородная дочь куда-то ушла, а могла бы стать прелестным украшением моего триумфа). Старик уже собирался ложиться спать. Удивляясь – прежде всего моему изменившемуся, нетактичному поведению, – он повел меня в гостиную. Коротко & ясно я разъяснил старику новое положение дел, постепенно переходя от одной подробности к другой, назвал имя нового владельца его состояния – ненавистного ему зятя, этого кретина игрока пропойцы развратника – : каждое мое слово будто жгло старика каленым железом, – и под конец лаконично сообщил, что он & его !без!мерно любимая благородная дочь с этого часа остались практически без средств, что даже одежда на них им больше не принадлежит, а сам он должен считаться с тем, что может в любой момент быть арестован.
–!Редко, разве что в моменты рождения или предсмертной агонии, представляется случай увидеть другого человека в его неприкрытой наготе : На старика мои откровения подействовали так, как если бы у него внутри работал двигатель, железный поршень которого раз за разом ударял бы в голову, & под этими ужасными ударами череп наконец разлетелся бы вдребезги, – словно под топором мясика старик вдруг обмяк в своем кресле, лицо с лохмотьями маски самообладания неподвижно смотрело на меня, способное 1ственно лишь хрипеть, издавать сперва коротко-писклявые, а потом придушенно-клокочущие звуки; и я видел, как гигантское, водянисто&слезно-светлое ?ПОЧЕМУ..... –захлебнувшийся в бездне зла и оттого самый бессмысленный из всех вопросов – выкристаллизовалось из его боли и затем долго, буква за буквой, тонуло в старых глазах.....
(!!Виски –)
–Я достиг своей цели. Ничто больше не удерживало меня в этом месте, & я покинул старика, оцепеневшего, бездвижного, так и не обретшего дара речи, предоставив ему в одиночестве переносить муки&страдания. Уже перед самым уходом я заметил в буфете кувшин, наполненный на три четверти – несомненно, тем самым бургудским. Я помочился в кувшин и, уходя, хлопнул дверью. Старик, рассказали мне позже, умер той же ночью.– Мысль о том, что, может быть, не масштабы и неслыханые последствия случившегося несчастья, а – уже после того, как он пришел в себя &, следуя одной из своих давних привычек (которые, как известно, в моменты величайших катастроф всегда действуют безотказно), потянулся за кувшином с бургундским, – именно испорченное моей ядовитой мочой вино доканало старого алкоголка, эта мысль заставила меня звонко расхохотаться, щедрым, и долгим, и освобождающим смехом, в1ые за много лет – –
(:Бармен недоверчиво косится на меня, как если бы его лакейская душонка опасалась, что я устрою дебош. Я, чтобы успокоить его, отрицательно качаю головой & заказываю для него и: для себя еще по стакану виски.)
