Итак, теперь и она, эта последняя обитательница дома, – исчезла. И дальше все происходило так, словно камни дома за те сто-с-лишним лет, когда они подвергались одомашниванию, подсмотрели все здесь увиденное пережитое наинтригованное; словно они должны были теперь это подсмотренное для себя-самих, на своем собственном возвратном пути в материю, доступными для них средствами воспроизвести, «сыграть», – как в эпоху античности на Празднике Мертвых жизнь умерших в форме театрального действа воспроизводилась перед глазами живых. Но только эта «игра» умирающего дома, а точнее, умирающего камня, следовала не правилам драматургии, как ее понимают в мире органических существ, а другому требованию – гораздо более широкообъемлющего, жестко-неумолимого Праздника Мертвых, нежели тот, который когда-либо могла организовать органическая жизнь с ее запахами звуками & секрециями. Возвратный путь кирпичей, этих искусственных камней, означал возвращение к их истокам через огонь печи для обжига, через тиранию формовочных ящиков, через лезвия кирок & лопат, через пробы на пригодность – только после всего этого могло быть достигнуто состояние глины, влажно-матово-кислотного Вечного-здесь-бытия между песчаных слоев, в неприкосновенности Неизменного-пребывания-таким. И еще казалось, будто умирающий дом с его умирающими камнями уже давно пародирует агонию своих прежних жильцов, ибо этот дом с обклеенными обоями стенами вдоволь насмотрелся и на такого, 2го рода сцены, тоже уже повторявшиеся десятки и десятки раз: на хрипы слюноиспускание корчи горловые-спазмы – & потом из широкораззявленных пастей внезапное извержение слизи&крови в невообразимых, нечеловеческих количествах – И потому из этой широкораззявленной пасти Мертвого Дома вместе с поломанными шелудивыми кирпичами & строительным мусором извергается теперь уже не запах умирающих людей и даже не запах сдохших паразитов, а другой, куда более опасный запах умирания: зловоние зараженного смертью времени……
–Ну!идиже. Или ты передумал.
В углу возле мусорных баков, в голубино-сизом мерцании – 1 тень; голос и силуэт принадлежат той самой девочке, которую я недавно видел на улице, на ступеньках этого дома. Она выступает из тени в светлый 4хугольник – :и опять я испытываю странный страх, замечая сходство этого ребенка с другой, взрослой женщиной, которую именно сегодня вечером я напрасно ждал в отеле, в баре. На лицо девочки падает яркое пятно света, она взглядывает на меня снизу вверх.
–Иди же.
И еще прежде, чем ты успеваешь отреагировать, она трогается с места – в твердой уверенности, что ты последуешь за ней. Она ведет тебя назад, к 1ой подворотне, в жиденько-желтый свет и, в конечном итоге, вверх по винтовой лестнице с похожим на рептилию опорным столбом.
–Квартира на 1ом этаже, где ты видел маму (тараторит девочка, поднимаясь впереди тебя по ступенькам), –это теперь уже не наша квартира. Твой
Ты следуешь за ней, совершенно сбитый с толку. Молча, смущенно, с отсутствующе-потерянным видом, не имея возможности сообразить, что к чему, смотришь снизу вверх на голые детские ноги: опять эти трусики с рисунком из зверушек&игрушек, ты опять заставляешь себя отвести взгляд, спотыкаешься, чуть не падаешь с лестницы, но в последний момент тебе удается удержаться, ухватившись за талию Малышки : она хихикает, ничуть не смутившись, продолжает болтать, тебя же, пока ты поднимаешься по ступенькам, беспорядочный напор мыслей заставляет отбрасывать на стены как бы теневые проекции твоей фигуры, то укороченные, то гротескно удлиненные:
