— Николай, а можете вы с Выхиным, так сказать, взять в разработку этого Станислава Петровича. Ну, то есть, покрутиться вокруг, с людьми потолковать, может чего разузнаете и дело яснее станет. Понимаешь, я могу, конечно, поручение о проведении оперативно-розыскных мероприятий вам официально написать, но об этом будет знать ваше начальство, и, конечно, прокурор. А он меня и так уже отругал, что к уважаемым людям прикапываюсь вместо того, чтобы наркоманов и судимых вместе с вами шерстить.
Мельников вздохнул:
— Да я-то что, я не против помочь, но у нас с этим сейчас совсем строго стало. Надо бумаги оформлять, в дело оперативного учета подшивать, если начальство прознает про самодеятельность, выстирают и высушат нас.
— А давай мы так сделаем: вы копнёте в направлении Зятченко и, если обнаружится что-то стоящее, я напишу поручение, и оформим любой подходящей датой информацию? Надо же делать что-то, уверен, что, не разобравшись с ролью Зятченко в этом деле, нам убийства не раскрыть, — я намеренно сказал «нам» вместо «вам», чтобы укрепить опера в ощущении, что мы — одна команда и делаем одно дело. Как уже объяснял, сам фактор раскрываемости не особо меня трогал, но разгадать загадку, и самому вычислить преступника было чрезвычайно интересно и льстило самолюбию.
Мельников подумал и кивнул:
— Ладно, Сергей, сейчас Димка вернётся, мы с ним сядем, обмозгуем, что и как, если он согласится, тогда, считай, и я в теме. Ближе к вечеру зайду к тебе, расскажу, чего решили.
Попрощавшись с оперативником, я заторопился в кабинет, нужно было ещё опросить заявителей — пострадавших по «делу врачей», вчерашнему материалу. Едва открыв дверь, я услышал, как Зосимыч, заорал в телефонную трубку:
— Погодите-ка!! Вот он только что вошел… Серега, тебя доктор какой-то спрашивает.
Ну вот, началось, сейчас мне только ещё не хватало врачей, грудью вставших на защиту своих сотоварищей из клиники «Ультра-медика». Я ещё не разобрался до конца с этой историей, но, судя по всему, оснований для возбуждения уголовного дела там нет, так зачем меня отвлекать и нервы мотать. Ещё по институтской практике я помнил, как крепка корпоративная солидарность медиков, и как иногда тяжело бывает с ними общаться. К удивлению, это оказался не влиятельный заступник коммерческой медицины, а всего-навсего ветеринар, на приём к которому мы с Катей позавчера водили найденный зоопарк. Несмотря на плохую связь, шумы и хрипы в трубке, было слышно, что товарищ ветеринар сильно взволнован:
— Сергей Егорович, здравствуйте! Это из ветклиники вас беспокоят. Я звоню по поводу вашей собаки, амстаффтерьера.
— Добрый день, что случилось, у него обнаружились редкого вида глисты? — я пребывал в мрачном расположении духа и шутил соответственно.
— Что?!.. Глисты? Какие глисты… Нет! Подождите! Вы меня простите, я, наверное, вас от дела отвлекаю, просто подумал, что это важно. У меня в журнале ваша должность и место работы… я по справочнику нашёл телефон… Если что, могу позже перезвонить, или вы мне.
— Нет, это вы меня извините, я пошутил так. Неудачно. Говорите, что у вас за проблема.
— Проблем нет никаких, просто странно, я подумал, случилось что-то. Ваша собака, она у вас сейчас? Дело в том, что сегодня утром ко мне приводили её на прием два каких — то… даже не знаю, такие, знаете, типы в кожаных куртках, бритые наголо, рэкетиры что ли…
— Да? А чего они хотели?
— Так я сам не понял, они хотели сначала сделать собаке рентген желудка, я спросил, а какие симптомы, в чём причина, но они путались и ничего не могли объяснить. Сказали — хозяин велел. А когда узнали, что рентген можно только в областном центре сделать, позвонили куда-то, а потом вынудили-таки меня сделать псу промывание желудка. Я согласился, спорить не мог с ними, но это, в принципе, не то, чтобы сильно вредно… Вот я подумал — может вы мне объясните, зачем здоровой собаке делать рентген, или вы и сами не в курсе что с псом?
— Спасибо большое, что позвонили… — сказал я ошарашенно, — я разберусь… дело в том, что собака не у меня сейчас,… но я разберусь. Спасибо! Если что, звоните.
Доктор в ответ пролепетал ещё что-то и отключился, но я, погруженный в свои мысли, уже его не слушал. Фред, собака Зятченко явно имеет к делу самое непосредственное отношение. Преступники, видимо, считали, что пёс что-то проглотил, иначе зачем желудок промывать. А может, вовсе и не преступники, мало ли лысых в коже до сих пор встречается, а особенно тут, в глубокой провинции. Просто Фред вчера что-то проглотил, и это — совпадение? Нет, совпадений становится уже неприлично много.
