По-моему, прокурор боялся никакой не людской молвы, а, скорее, мифических связей Станислава Великого Петровича в областной прокуратуре, или где там ещё. В общем, мне он категорически отказал. Зятченко придётся отпускать. Вот так фокус. Ну, ничего, у меня ещё есть право обжаловать решение прокурора Бугаева в областной прокуратуре, посмотрю, глядишь, и воспользуюсь. Не хочется, конечно, отношения с ним портить, но, как говорится, истина дороже.
От прокурора я вернулся очень недовольным, что называется «обломанным» и вдобавок нагруженным новым материалом по сто девятой статье УПК, основанием там было заявление в отношении каких-то врачей частной клиники. Вроде бы лекарство неправильное или просроченное вкололи пациенту. Отдельно радовало то, что больница располагалась в десяти километрах от Средневолжска, а свободного транспорта не было. На единственной служебной машине прокурор после разговора со мной укатил в суд, располагавшийся через квартал от нас. Я отпустил восвояси Зятченко, уныло развел руками перед удивленным Мельниковым и вошёл в кабинет, с ходу бросив неутверждённое постановление на стол:
— Отказал в санкции, блин!
За моим столом сидел Баграмян и пил чай в компании Зосимыча и его неизменных сигарет без фильтра. Что за дурацкая манера, усаживаться по-хозяйски за чужие столы. Я промолчал, сдерживая раздражение. Не хватало ещё со всеми переругаться. Заместитель поднял мои листы, пробежал глазами и заявил:
— Правильно отказали!
— Почему же?
— Потому что после слова «постановление» не надо точку ставить, это — заголовок. Слово «применить» пишется через «и», а не «пременить» как у тебя, а подпись надо ставить, отступая от текста хотя бы на три-четыре строчки, а то у тебя текст визуально похож на машинку с колесиками. — Баграмян явно подшучивал надо мной, но мне почему-то вдруг стало всё равно. Я сел на стул посетителей у зосимычевского стола и закурил, усиленно пытаясь стряхивать пока ещё не существующий пепел в банку.
— Это всё мелочи, опечатки, а мне отказано по существу. Оснований мало якобы, — я сделал вид, что оправдываюсь.
— В уголовном деле, Сережа, не бывает мелочей! — назидательно сказал Баграмян то ли в шутку, то ли всерьёз. — Надо проявить внимание, тогда и основания появятся. Крепкие и веские.
— Ага, найдешь тут основания, вон материал опять повесили, на врачей клиники «Ультра-медика», а я даже не знаю, на чём туда добираться. Убью время теперь, а герасимовское дело так и будет стоять.
— А правда, что ты собаку нашёл? — проявил неожиданное любопытство зампрокурора. — Менты сегодня говорили, я слышал. И как, дало это тебе что-нибудь?
Так. Опять собака. И всё тот же странный интерес. Это и в самом деле стало мне сильно надоедать.
— Альберт Артурович, я вот вас всё хотел спросить, — невинным голосом начал я, — а вы сами с Герасимовым не были знакомы?
— Да нет, не довелось как-то… — в голосе Баграмяна прозвучало неподдельное удивление.
— А с Зятченко? — спросил я быстро.
— Вон ты куда клонишь! — улыбнулся зампрокурора. — Нет, ты не на того думаешь. Я ко всяким этим бизнесам-шмизнесам ровно дышу. Деньги меня не интересуют, видал, какая у меня машина?
Я вспомнил трясущийся и издающий оглушительные звуки баграмяновский «Запор» и, пожалуй, готов был согласиться.
— Если уж на кого и надо думать, — продолжал смеяться Баграмян, — так это на Зосимыча, вот на какие такие шиши он с тестем дачу строит!?
Зосимыч картинно потупился. Я, заразившись весельем Баграмяна, тоже хохотнул. Нет, он всё-таки нормальный мужик. Как будто подтверждая мои слова, зампрокурора сказал:
— Кстати о машинах, мне надо тоже в эту клинику бы попасть. Хочешь, подвезу тебя? Как говорят: «Пятнадцать минут позора, и ты на месте». Хотя я «Запорожец» позором не считаю, наоборот, горжусь. Он — громкий и мощный, как танк!
Лечебный центр «Ультра-медика» был новеньким, чистым, недёшево оборудованным и отделанным современными стройматериалами. В окнах стояли стеклопакеты, на входе — автоматические стеклянные двери. В общем, клиника больше походила на дорогую загородную столичную больницу, чем на провинциальное медицинское учреждение. На ресепшне со мной вежливо поздоровались и спросили, к какому врачу и на какое время мне назначено. После того, как я предъявил удостоверение и объяснил цели своего визита, девушка в коротком халатике, открывавшем красивые стройные ноги и красивую стройную грудь… (шучу) округлую грудь, отвела меня в кабинет заведующего.
— Добрый день, если он, конечно, добрый, — встретила меня фразой в стиле ослика Иа заведующая клиникой, немолодая, но тщательно следящая за собой женщина — доктор Изольда Иосифовна Беркович. Я представился, пояснил, что привело меня в их элитно-стерильную обитель и, вытащив бумагу и ручку из папки, приготовился записывать объяснение.
