В 1930-х годах мистер Гриффин-Краусс сыграл важную роль в сохранении мифологии австралийских аборигенов, утверждал веб-сайт. Он описал концепт, который назвал «Всегда-где-угодно»: этим словом аборигены обозначали место вне времени, которое населяют героические фигуры предков и сверхъестественные сущности (позднее историки назвали его «временем сновидений»). В статье приводились слова, которые сказал Гарольду один старейшина:
Сару поразило то, что старейшина аборигенов, живший на другом конце земного шара, говорил практически то же, что и люди из дневника Анны. Современные жители графства Клэр все так же оберегали свое волшебное дерево, защищали священное место, существовавшее веками. Из поколения в поколение люди передавали своим детям древнее знание и глубочайшее уважение к земле, на которой они живут. Так было сотни, тысячи лет, и оттого Сара видела в этой традиции незыблемую правду. «Возможно ли, что и сегодня мы делим эту землю с нашими предками и мифическими сущностями?» По мере развития прогресса общество отказывалось от древних верований, и все же Гарольд был полон решимости сохранить легенды. Он знал, что это важно, даже если современный мир отвергает прошлое, даже если люди чересчур умны и образованны, чтоб верить в детские сказки.
Заключительные слова статьи тронули Сару сильнее всего.
Она достала скетчбук и снова рассмеялась, увидев рисунок Орана. Затем перелистнула страницу и уставилась на собственный набросок Торнвуд-хауса, пытаясь вообразить, какие жуткие истории скрывают эти стены. Даже в полуразрушенном состоянии особняк производил впечатление. Кроме дома, Сара несколькими штрихами изобразила старые деревья, окружавшие его, и сейчас кое-что привлекло ее внимание. Темное пятно у корней дерева. Наверняка просто пятно, не более. Она подошла к маленькому окошку, чтобы при свете получше рассмотреть рисунок, и поняла, что у пятна имеются глаза. На рисунке из-за ствола дерева выглядывало существо.
Существо, которое она не рисовала.
Когда Гарольд вернулся из Роскоммона, он был полон энтузиазма провести еще один день, коллекционируя истории. Мама приветствовала его как блудного сына и, судя по тому, что я расслышала, упрекала за то, что он пришел не с пустыми руками.
— Не стоило! Должно быть, это обошлось вам в целое состояние!
— Это всего лишь коробка шоколадных конфет, миссис Батлер. Я хотел отблагодарить вас за гостеприимство, за тот вечер в вашем доме, — ответил Гарольд, входя в гостиную следом за мамой.
Я попыталась приподняться на здоровой ноге, чтобы поприветствовать его, но, увидев бинты, Гарольд немедленно стащил с себя шляпу и перчатки, будто собрался провести медицинскую операцию.
— Все хорошо, всего лишь растяжение. Но, боюсь, я не смогу составить вам компанию сегодня. — Я не могла скрыть искреннее разочарование.
— Не стоит беспокоиться на этот счет. Вам нужно держать ногу приподнятой. — Гарольд пододвинул ко мне табурет и принялся объяснять, как важно, чтобы повязка на месте растяжения была тугой, но не слишком. Можно было подумать, что он разбирается в этом деле лучше, чем наш доктор Линч.
Моя мать наблюдала за этой сценой с молчаливым изумлением.
— Неужто никто не предложил бедолаге чашку чая? — поинтересовался из дверей отец. Вместе с ним в дом ворвался поток холодного воздуха.
— Благодарю, мистер Батлер, однако меня ждут к обеду в Торнвуд-хаусе. Я надеялся, что Анна составит мне компанию, но с учетом обстоятельств… — Гарольд махнул шляпой в сторону моей ноги.
