Сара опустила голову, стараясь унять внезапно накатившую тоску. Забота Джека ощущалась как палка, которой она сама себя била. «Посмотри, какой он добрый и заботливый, разве этого недостаточно?» — корила она себя. Однако теперь время и расстояние открыли ей правду: его «забота» душила ее. Ей не хотелось, чтобы он свысока рассуждал о причинах ее внезапного бегства в Ирландию, — кажется, она как наяву слышала его покровительственный тон, подразумевающий, что без него она не справится.
— Я не знаю.
— Ну… ладно.
Он был измотан, это чувствовалось. Как правило, манеры мистера Славного Парня в любом споре выбивали Сару из колеи, она позволяла себя уговорить, принимала тот факт, что сама во всем виновата, что она должна измениться, стать лучше, просить прощения. Может, она слишком боялась потерять его. Но в итоге Сара понесла куда более серьезную утрату, и одобрение Джека теперь не имело для нее такого значения, как раньше.
— Поздно спрашивать, в порядке ли я, Джек. Я уже давно не в порядке. Но ты ведь не хотел слышать об этом? Ты думал, что, избегая меня, можешь забыть о том, что случилось?
— Сара, милая, я не имел в виду… — Он осекся и тяжело вздохнул. — Слушай, вали все на меня, если тебе так легче, но не забывай: ты сама отгородилась от меня.
—
Сара не осознавала, что кричит. Ее трясло, но она чувствовала облегчение оттого, что наконец-то сказала ему правду — хоть их и разделяли тысячи миль.
Джек молчал так долго, что она уже подумала, будто он повесил трубку. А потом он проговорил хриплым, почти неузнаваемым голосом:
— Ты не единственная, кто кого-то потерял! — и отключился.
Сару все еще трясло, когда она добралась до магазина. Крепкие напитки тут не продавались, поэтому она купила две бутылки белого и пачку сигарет.
— И еще вот эту коробку шоколадных конфет, — попросила она девушку, которая, стоя за прилавком, укладывала в пакет все для Вечеринки Жалости к Себе Сары Харпер.
— Сдачи не надо? — уточнила продавщица.
— Что? Почему?
— Ну, знаете, Новый год. Большинство отказывается от сдачи в честь праздников, — она отсчитала Саре монетки.
— Ну, а я не большинство, — проворчала Сара. Она содрогнулась, на секунду увидев себя глазами этой девушки: сварливая женщина средних лет, у которой на плечах все тяготы мира. «К черту все! Почему я должна из кожи вон лезть, чтобы понравиться людям? Они не знают, через что я прошла, и, если уж начистоту, их это не касается!»
Вечерние сумерки — постоянное состояние Ирландии в январе — окутали ее по пути обратно в дом Батлера. Облака висели так низко, что казалось, будто от головы до неба каких-то жалких пять футов. Машин на дороге не было видно, и Сара, открыв бутылку, сделала большой глоток. Затем сорвала с пачки сигарет целлофан и вытащила одну губами, как лошадь, выискивающая кусочки сахара на ладони. Сара не курила со времен колледжа, но внезапно организм отчаянно потребовал никотина. Первая затяжка едва не удушила ее, горло перехватило. Как она вообще раньше наслаждалась этим процессом? Небольшой глоток вина унял пожар в глотке, и, упрямая в своем стремлении возродить дурную привычку, Сара затянулась снова — на этот раз осторожнее. «Какой смысл относиться к телу так, будто это храм, — думала она. — Стараешься быть хорошей, а ничего из этого не выходит». Она с тем же успехом могла катиться вниз по наклонной.
— А ты, наверное, янки, — словно из пустоты раздался голос.
Сара обернулась и увидела, что за ее спиной стоит та самая пожилая женщина в темной шали.
— Что… как вы…
— Любишь зелье, я посмотрю? — Женщина бросила многозначительный взгляд на бутылку в руке Сары. — Плохая это примета — не угощать соседа выпивкой.
Сара остолбенела. Непонятно почему, но эта женщина ее пугала. Жилистое тело с годами искривилось, а лицо, хоть его частично закрывала шаль, все было испещрено глубокими морщинами. На подбородке и щеках торчали седые волоски.
— Я уже видела вас раньше, — наконец выговорила она. Но старуху интересовала только бутылка.
— Я тебе погадаю, если поделишься.
Сара все равно отдала бы женщине бутылку, только чтобы избавить себя от ее присутствия. Та припала к вину губами и высосала по меньшей мере половину, а потом громко срыгнула.
— Спасибо. — Она протянула вино Саре, но та отмахнулась.
— Оставьте себе. — Ее передергивало от одной только мысли, что придется прикоснуться губами к горлышку этой бутылки. — Постойте, а как вы узнали, что я американка?
Старуха проигнорировала вопрос. Глаза у нее остекленели, она будто вошла в транс.
— От тебя несет смертью, — выплюнула она. — Я вижу кровь… нет сердцебиения.
Сара отшатнулась.
— Да как вы можете говорить такое?!
