— О, конечно, — она закатила глаза. — И, возможно, они ещё не знают, что солнце горячее, а пить надо, чтобы жить? — Её голос сочился иронией. — Аш-Шариф, любой, кто выжил в пустыне больше месяца, знает базовые правила. Не потому, что их научили, а потому что в противном случае их кости давно белели бы на песке.
Она повернулась к Майсаре, словно решение уже принято.
— Мы отправим посланников с белым флагом. Если они разумные люди, а они, должно быть, такие, раз смогли разбить организованный лагерь, то согласятся на переговоры.
— А если всё-таки нет? — упрямо продолжил Аш-Шариф.
Самира бросила на него взгляд, в котором читалось снисходительное терпение, какое выказывают матери своим излишне тревожным детям.
— Если эти чужаки достаточно глупы, чтобы нарушить священное право посланников, — её голос стал жёстче, — то они недостаточно умны, чтобы защитить источник от нас. В таком случае, — она многозначительно посмотрела на стиснутую рукоять ножа Аш-Шарифа, — ты получишь свой бой.
Назир заметил, как губы сурового воина дрогнули в подобии улыбки. Майсара подавила смешок. Даже в напряжённой ситуации Самира умела разрядить обстановку, превратив страх в решимость, сомнение в план действий.
— Как близко мы можем подойти, не вызывая подозрений? — спросила Самира, переходя к делу.
— До соляной гряды, — ответила Майсара. — Оттуда можно отправить гонцов с предложением о встрече.
Самира кивнула.
— Хорошо. Мы разобьём лагерь там. Отправим посланников. Подготовимся к переговорам… и к неприятностям, если Аш-Шариф окажется прав.
Караван продолжил движение, теперь с большей осторожностью. По мере приближения к намеченной точке остановки напряжение нарастало. Люди разговаривали тише, часто оглядывались. На лицах читалась настороженность, смешанная с любопытством.
К закату они достигли соляной гряды — длинного, низкого хребта, состоящего из твёрдой, спрессованной соли, белеющей в лучах заходящего солнца. Идеальное естественное укрытие и наблюдательный пункт.
Лагерь разбили быстро и тихо. Никаких костров, минимум разговоров. Верблюдов держали на привязи, чтобы предотвратить случайный шум. Дети, обычно шумные и непоседливые, притихли, улавливая настроение взрослых.
Самира собрала совет старейшин в своём шатре. Назир, теперь уже принятый как полноправный член племени, тоже присутствовал. Десять человек сидели вокруг тусклой масляной лампы, которая отбрасывала причудливые тени на стены шатра.
— Майсара и Хазим отправятся с рассветом, — сказала Самира. — Белые флаги, никакого оружия. Предложат встречу старейшин на нейтральной земле, у одинокой скалы в двух милях отсюда.
— Слишком рискованно, — проворчал старый Кадим, чья борода давно побелела от песка и времени. — Даже у нас в племени есть поговорка: "Только глупец посылает голубя в гнездо ястреба".
— Пустыня быстро учит основным правилам, — ответила Самира с той же уверенностью, что продемонстрировала ранее. — Кто не умеет договариваться, быстро остаётся без союзников и без торговли. А кто нарушает право посланников, становится врагом всех племён. Странно, что мне приходится напоминать это тебе, Кадим.
Старик фыркнул, но спорить не стал.
— А компас? — спросил другой старейшина, обращаясь к Назиру. — Что он показывает?
Назир достал инструмент и положил на низкий столик в центре круга. Все взгляды обратились к маленькой стрелке, которая уверенно указывала в направлении незнакомого лагеря.
— Источник там, — подтвердил он. — И судя по силе сигнала, довольно крупный. Возможно, подземная река или озеро.
Воцарилось молчание. Каждый понимал, что это значит. Если источник действительно большой, постоянный — это именно то, что они искали всё это время. Место, где племя могло бы остановиться, прекратить бесконечное скитание по пустыне. Начать новую жизнь.
— Мы не можем просто уйти, — наконец произнёс Аш-Шариф. — Не теперь, когда мы так близко.
Впервые за долгое время Назир был полностью согласен с ним.
— Нет, не можем, — кивнула Самира. — Поэтому будем действовать осторожно. Мирно, если возможно. Решительно, если придётся.
На том и порешили. Отправить посланников, предложить встречу, выяснить, кто эти люди и каковы их намерения. А дальше — будь что будет.
Рассвет следующего дня был холодным и туманным — редкое явление в пустыне. Белесая дымка стелилась по земле, скрывая соляную гряду и превращая всё вокруг в размытые силуэты. Идеальные условия для отправки посланников — туман обеспечивал дополнительное прикрытие.
Майсара и Хазим уехали до того, как солнце полностью поднялось над горизонтом. Два силуэта на верблюдах, каждый с длинным шестом, на котором развевался белый флаг. Вскоре они растворились в тумане, и лагерь погрузился в напряжённое ожидание.
Назир провёл утро с Самирой, обсуждая возможные сценарии встречи. Она расспрашивала его о различных обычаях переговоров, о формальностях, которые могли бы помочь установить контакт с неизвестными соседями. Назир рассказывал всё, что знал, хотя и понимал, что его опыт инженера храма вряд ли сильно пригодится в такой ситуации.