– Я половину батальона уже потерял, а оставшиеся до утра не доживут. Воевать с умом надо. Ежели так, я лучше под трибунал пойду.
Заскрипел снег от десятков пар ног и сапбат растворился в ночи. Мухин остался в Туйполово. Приказа к ночной атаке комиссар так и не отдал.
Глубокой ночью Денежкин добрался до совхоза Бадаева, где располагался дивизионный медсанбат. Полковой медпункт в Пулково оказывал первую помощь, проводил сортировку раненых бойцов, но в сапёрном батальоне было много тяжёлых, покалеченных и разорванных минами; подвод не хватало, раненых с большим трудом повезли в дивизионный госпиталь. Трое умерли по дороге, командир второго взвода лейтенант Грушко, раненный в плечо, живот и в колено, продолжал каким-то чудом цепляться за жизнь.
Врачи в медсанбате не спали третьи сутки, проводя операцию за операцией, а поток раненых не прекращался.
Разместив своих бойцов, Денежкин схватил за руку пробегавшего мимо санитара:
– Дружище, Анна Голозова дежурит сегодня?
– Не знаю такую…
– Из госпитальной роты.
– А я из медицинской, недавно здесь… Вон там, в конце коридора эвакуационное отделение, спросите у них.
– Анна? – Молодая уставшая медсестра чуть поморщилась, отвлекаясь от заполнения медицинских карточек. – Нет, она недавно сменилась с дежурства.
– Как мне её найти?
– За молочной фермой дорога к дивизионному кладбищу, с правой стороны дороги землянки. Ищите там.
Алексей увидел девушку три дня назад, когда приезжал в тыл дивизии и по поручению Каргузалова зашёл в медсанбат. Он её сразу узнал, и так же ёкнуло сердце, как три года назад в театре Акимова, когда в антракте впервые увидел эту надменную, манящую, такую сильную и одновременно беззащитную женщину.
И сразу всплыл в памяти их короткий бурный роман, закончившийся скандалом и выяснением отношений в прихожей. Анна была замужем, муж её, военный лётчик, воевал в Монголии. Собственно, это обстоятельство с самого начала определило неполноценный характер их отношений, когда Анна позволяла себя любить и нехотя сдавалась под напором чувств молодого лейтенанта. Насытившись в постели, она начинала плакать, заламывать руки, угнетаемая чувством вины и собственной женской слабостью. А у Денежкина не хватало сил разорвать этот порочный круг.
Всё закончилось, когда он уехал в Иркутск к новому месту службы. Анна осталась в Ленинграде. И вот, спустя полгода после начала войны, судьба снова их столкнула друг с другом.
– Как ты здесь? – Денежкин не знал, что говорить, куда деть руки, не знал, как вести себя с этой женщиной. Словно и не было трёх лет.
– Помнишь Михаила? Майор, приезжал из Монголии, привозил весточку от Николая.
– Помню.
– Он служит в морской авиации, командир эскадрильи… В общем, после смерти Николая он очень сильно мне помог. Работы в Ленинграде не было, начался голод. Михаил устроил меня медсестрой в госпиталь.
– Твой муж погиб? – спросил Денежкин, запрещая себе радоваться известию.
– В сентябре, в воздушном бою.
– Мои соболезнования.
– Вот только не надо лицемерия. – Анна ответила зло, срываясь, и впервые что-то человеческое прорезалось. До этого перед Денежкиным стояла восковая кукла. – Ты всегда его презирал.
– Аня, что с тобой? Я три года тебя не видел. – Алексей протянул руку и хотел коснуться её щеки, но девушка отклонилась назад.
– Все закончилось, Лёша. Между нам все закончилось. Просто уходи.
– Послушай…
– Ты знаешь, у меня больше никого не было. Только ты и Николай. И когда он погиб, я подумала, что это из-за меня. Если бы я осталась ему верна, то всё сложилось бы иначе…
Я и сейчас так думаю.
Тогда он ушёл, не мог не уйти, но все три дня думал о том, что не случайно встретил её здесь, в дивизии, перед началом наступления, когда между жизнью и смертью полстука сердца…
Вдоль дорог были врыты землянки 100-го отдельного медико-санитарного батальона. Денежкин заходил по очереди, стучался, спрашивал. Наконец, ему помогли.
– Голозова? От нас по правую сторону третья землянка. Вы узнаете, там потолок в два наката, единственная такая.
Алексей быстро нашёл землянку, потолок действительно был мощным, сверху ещё покрыт стальными листами. Дверь была полуоткрыта, из щели пробивался тусклый свет.
– Аня, ты здесь?
Денежкин зашёл без стука и замер. На кровати в расстёгнутой гимнастерке и без обуви сидел командир полка майор Никифоров. Анна сидела за столом, накинув на плечи шерстяной платок. На столе стояла бутыль со спиртом, нарезанный хлеб, мясные консервы. Девушка быстро взглянула на Алексея и тут же отвернулась.
– Тебе чего, старлей? Землянкой ошибся? – произнёс Никифоров и в следующее мгновение узнал Денежкина и привстал с кровати от удивления. – Ты почему не на позициях? – От неожиданности Никифоров даже не догадался закричать.
Денежкин стоял с открытым ртом, как выброшенная на берег рыба.
– Раненых отвозил в медсанбат. Приказ комбата. – Алексей смотрел то на девушку, то на майора.
– Кру-гом, – скомандовал Никифоров.
Анна так и не обернулась. Лишь плотнее закуталась в платок.
