– Не буду скрывать, – вздохнул Антон Отариевич, – наша компания заинтересована в скорейшем проведении поисковых работ. Чем раньше территория будет обследована, тем быстрее мы приступим к строительству. Вы, человек власти, должны это прекрасно понимать. Именно поэтому мы пошли навстречу отряду Олега, обеспечиваем ребят горячим питанием, поддерживаем их работу строительной техникой, хотя каждый день работы экскаватора выливается в приличную сумму. Понимаете меня?
– Прекрасно.
– На сегодняшний день уже найдено двадцать семь бойцов, их останки переданы в морг, но надо же их достойно похоронить. Не дело, чтобы герои, отдавшие жизнь за нашу родину, лежали в холодильнике. Я думаю, они не за это сражались.
Родионов видел строителя насквозь и уже понимал, в какую сторону тот будет выворачивать разговор.
– Сейчас расплачусь. Давайте начистоту. Вам нужен акт о проведении поисковых работ, больше вас ничего не интересует. Приложением к нему идёт акт о захоронении, согласованный тремя инстанциями: отрядом, военкоматом и администрацией. Вы ведь об этом пришли поговорить?
– Ничего от вас не скроешь, – с восточной улыбкой покачал головой Кантария. – Есть какие-то сложности с подписью?
– Я не видел протоколов эксгумации.
– Понимаю. Поисковики лихой народ, они умеют копать, а вот с бумажками возиться не очень умеют. Олег, конечно, заполнит все протоколы, но на это уйдёт время… А у нас каждый день простоя выливается в крупную сумму. Может быть, есть возможность ускорить этот процесс? Скажем, вы подпишете акт, а протоколы вам довезут чуть позже. Клянусь, я лично за этим прослежу! И наша компания, разумеется, будет благодарна району. Скажем, по завершении строительства мы можем выделить одну квартиру под социальные нужды. – Кантария помолчал и добавил: – Трёхкомнатную.
Вот и все. Наживка заброшена.
– Я подумаю над вашим предложением.
– Конечно, подумайте. Только недолго. А то, знаете ли, время идёт… Тик-так, тик-так… Всего наилучшего.
– И вам не хворать.
После ухода строителя Родионов набрал номер помощника военкома.
– Как раз вас вспоминал, – начал Гнатюк без приветствия.
– Значит, богатым буду. Вам знаком Кантария Антон Отариевич? – прочитал Родионов с оставленной визитки.
– О, армянин и вас решил обработать. Я весь – внимание!
– Да нечего особо рассказывать. Хлопотал за Разметелева, взятку предлагал.
– Вот так в открытую, средь бела дня?
– Скажем так, прощупывал возможность.
– И много предлагал?
– Квартиру, трёшку.
С Гнатюком они уже обсуждали запрос Разметелева, и мнения у чиновника и военного расходились. Помощник военкома считал, что не стоит торопиться и надо раскрутить историю по полной: пусть побегает, посуетится, поймёт, что по его правилам никто здесь играть не будет. А там, глядишь, и крупная рыба подтянется. А Родионову история категорически не нравилась: много домыслов и никакой конкретики. Что-то не так было с этими двадцатью семью бойцами, но ощущал он это на уровне интуиции. Как дикий зверь чует запах костра в лесу и понимает, что надо уходить прочь, подальше от человека, так и Родионов хотел быстро и безболезненно закрыть этот вопрос.
– Знаете, когда я в таможне служил, – продолжил Гнатюк, – мы таких типчиков называли «пустоцветами». Серьёзные люди всегда предлагают кэш, а квартира «когда-нибудь через три года, когда построим» – это фуфло. Не ведитесь. Через три года все откажутся от своих слов, ищи потом ветра в поле.
– Я тоже так подумал, но что-то заставило их зашевелиться, искать подходы. Им очень нужна моя подпись. Да и ваша тоже.
– Ну, подпись будет не моя, а военкома, но без моего одобрения он им в жизни ничего не подпишет, это правда.
– Я думаю, не все там гладко с протоколами эксгумации.
– Не туда смотрите, Кирилл Сергеевич, не туда. – Голос Гнатюка стал вкрадчивым и по-отечески мудрым. – Протоколы легко переписать, как два пальца. Кантария совсем за другим приходил.
– И за чем же?
– Разумеется, никакой квартиры никто не получит. Тут даже обсуждать нечего. Вы думаете, что он лох и все карты на стол выложил, а он на самом деле не так прост, как кажется, и приходил с единственной целью: прощупать вас, понять, что вам известно об этой территории, а что нет. Это всего лишь разведка.
– Так какое ваше мнение обо всём?
– Я думаю, «Выстрел» наткнулся на неучтенное воинское захоронение и распотрошил его не за спасибо. Протоколы раскопа и эксгумации – ерунда, он их подправит, по бумагам все будет чисто. Но! – Гнатюк сделал внушительную паузу. – Если работать по закону, можно и мёртвого в могилу свести. Можно не принимать протоколы без официального письма, а потом это письмо рассматривать месяц и в конце срока найти ошибку в каком-нибудь протоколе, вернуть на доработку… Этим можно заниматься бесконечно, а времени у «Нордсити» нет. Это первый момент. А второй момент заключается в том, что во всей этой истории есть одно слабое звено.
– Крючков Федор Александрович.
