Итак, Гликерия нас ждет к себе на ужин?А кто из нас, друзья, с Амелией[328] не дружен?А Роза — будет ли на празднике она,Воздушной легкости и прелести полна?А что ее сестра? Вот голосок, с которымСливаться так легко гитарным переборам!А Юлия, чья грудь роскошна и бела,Займет ли место у веселого стола?Ах, я видал ее! Красавица бежала,10 Простоволосая, и в беге обнажалаТо ножку, то плечо... Приветить был бы радСам Киферон[329] таких хорошеньких менад!Ну что же, в путь, друзья! Любовь нас поманила...Да не прознала бы о том моя Камилла —О боги! Что за гром обрушится тотчас,Когда услышит хоть словцо она про нас!О, вы не знаете, как власть ее безбрежна!Помнится ей, что я сказал не в меру нежноО ком-нибудь, а то с соседкой за столом20 Вдруг перекинулся каким-то пустяком, —Довольно и того! И слышу целый день яКрик, брань... Любой мой жест — все клятвопреступленье!“Все видели, как я с красоткой говорил,Как с ней любезничал, и нежен был, и мил”.И — в слезы!.. Столько слез, как мне уже досталось,Над прахом Мемнона и то не проливалось.[330]Да что там слезы! Месть ее слепит — и в ходПускает кулаки. Я тоже в свой чередОтшлепаю ее, как будто негодуя, —30 Но руку грозную целую на лету я:Не в ярости она всесильна, а в любви.Ах, голос ласковый! Как сердце не гневи,А он по-прежнему певучий, несравнимый.Не холодность люблю, но гнев моей любимой:Ведь так страшимся мы друг друга потерять!Опаска — дочь любви: ее лелеет мать.Самоуверенность идет от безразличья —Желаю недругам покой в любви постичь я!Бегу бесстрастия. Хотя сердитый вид40 Моей возлюбленной нам лада не сулит,Мне нравится порой пытать мою удачу:Пусть плачет надо мной, как я над нею плачу;Хочу и ревновать, и ревность утишать,Просить прощения — и самому прощать.Но что за смех, друзья? Там Юлия, глядите!Пошли. Какая ночь! Луна и хмель — в зените!Как сказочная грудь упруга и мягка —К ней так и тянется и ластится рука!А сколько прелестей сдались при отступленьи!50 И Сена, кажется, в невиданном волненьи —Разносит шум и крик и отражает свет!Мы разбудили всех. Торговец, наш сосед,Восторгам юности завистливо внимаетИ спящую жену с усердьем обнимает.