– Момент, конечно, благоприятный, но давайте дождёмся захода солнца. В такую жару идти по пустыне очень трудно.
– Хэндол прав: в этом аду даже дышать невозможно, не то что двигаться, – поддержал брата Хисиол, лежавший на земле рядом с Холдо. – Лучше дождаться ночи, станет прохладнее, и нам будет легче добраться до ворот. Один вопрос: как мы дойдём до них в темноте?
Хэндол указал на какие-то коряги, валявшиеся среди обломков крыши:
– Два факела – и никаких проблем. Разжечь огонь в такую жару проще простого, достаточно потереть эти коряги друг о друга.
Элвин засмеялся, а два брата, несмотря на усталость, принялись за дело.
– Отлично, тогда выступаем после наступления темноты. Когда Элвин, Хисиол и Холдо доберутся до ворот, София отправится в замок Юкора… – Лорд Бадди Батлер на секунду замолчал, заставив всех ждать продолжения, затем закончил непререкаемым тоном: – Разумеется, вместе со мной.
– Ведь умеешь быть любезным. – София ласково погладила сэра Бадди. – Ты так заботишься обо мне, да?
Мышиный лорд смущённо отодвинулся от неё.
– Ну забочусь, – пробурчал он. – Только, пожалуйста, без фамильярностей!
Элвин вытер испачканный черникой рот и, довольный, посмотрел на двух братьев, занятых разжиганием факелов.
– Я хотел бы, чтобы с нами к детям пошла Ила Помпоза, – сказал он. – Они навсегда запомнили прекрасные дни, проведённые среди её драгоценных цветов.
– Охотно, – согласилась Ила. – Мне будет приятно снова обнять их спустя столько времени. И как только они освободятся, я отведу их в мой сад… несмотря на то что длинноухие разрушили мой дом.
– Будь они прокляты! Это Юкор промыл им мозги. Раньше они были весёлыми и всегда играли с нами, а теперь швыряют в нас дротики и убивают. – Элвин вспомнил своих друзей, раненных дротиками длинноухих, и лицо его помрачнело.
София сразу заметила, как изменилось настроение мальчика, и поняла, что плохие воспоминания всё ещё не забыты. Она поспешила отвлечь его от них.
– Элвин, ты не забыл, чем собирался открыть замок? – спросила она, доставая из сумочки осколки изумруда и флакон с ксофилией.
Мальчик улыбнулся:
– Спасибо, я положу их в карман. Как только мои друзья выйдут из шахты, они так обрадуются, что их радость долетит до луны и звёзд!
– Ты обещал им свободу, а я обещала леди Маргарет отыскать тебя. И мы сдержим свои обещания во что бы то ни стало, – добавила София.
Хэндол тем временем думал, как лучше проникнуть в замок барона, и ему в голову пришла отличная идея.
– Мы отправимся туда на паровозе! – воскликнул он. – Юкор будет ошеломлён таким появлением. Согласны?
Мышиный лорд и великан были в восторге от такого плана, но София засомневалась:
– Может, нам взять побольше факелов? Дюны в темноте – опасное препятствие.
Хэндол, добродушно улыбаясь, успокоил её:
– Не волнуйся, у паровоза есть две большие фары, так что света будет достаточно.
И вот на закате солнца первыми из сарая вышли Элвин, Ила, Хисиол и Холдо с факелами в руках. София провожала их взглядом, пока они не скрылись за большой дюной.
Знойный воздух уступил место приятному морскому бризу, небо усыпали звёзды, а луна залила пустыню серебром.
Пришло время выступать остальным. Гролио, сэр Бадди и София следом за Хэндолом направились к красному паровозу.
Не успели они забраться в него, как пустыня начала крениться то влево, то вправо. Песок стал уходить у них из-под ног. Хэндол упал и откатился от паровоза метров на десять. Гролио устоял, вбив в песок свои тяжёлые ботинки. Мышиный лорд и София катились по склону бок о бок.
Непредсказуемость Четвёртого мира была точно такой же, как во всех других мирах, и ничто не могло ни предсказать, ни предотвратить колебаний земли. Они всегда происходили стихийно. К счастью, длилось это всего несколько минут, хотя и весьма неприятных.
София села, выплёвывая набившийся в рот песок, а лорд Бадди Батлер принялся громко ругаться, увидев, что его любимый цилиндр помялся ещё больше.
– Вы в порядке?! – крикнул Хэндол, отброшенный от локомотива дальше остальных.
– Да! – крикнул в ответ Гролио. – Но это уже стало надоедать!
София и мышиный лорд дошли до паровоза и забрались в кабину. Хэндол, отряхиваясь от песка, устроился на месте машиниста, включил фары и дёрнул за рычаг. Паровоз, поднявшись на полметра над землёй, стал набирать скорость. Фары вырвали из тьмы полуразрушенные карусели. Хэндол мастерски заложил крутой вираж, паровоз пролетел мимо детской горки, затем над ямой, где прежде был пруд, и дальше – над колесом обозрения. В тишине бескрайней пустыни останки Луна-парка были похожи на гигантских призраков.
