Софию охватила ярость при мысли о том, что место для развлечения детей уничтожено злой волей мерзкого барона Юкора, который издевался над детьми-рабами, угрожал Иле Помпозе, братьям-отшельникам и добряку Гролио. И ко всему ещё добавлялась нестабильность Волшебных миров. Миров, которые научили её сохранять равновесие, падать и снова вставать. Научили закалять волю и набираться смелости, чтобы бороться с несправедливостью, залечивать душевные раны. Одиночество, каким веяло и от этой пустыни, отныне ушло из её жизни. Навсегда!
Дым из трубы паровоза поднимался к звёздному небу, фары осветили золотой замок барона. Хэндол замедлил ход, и нос паровоза упёрся в большие ворота. Из замка доносилась громкая музыка и завывания длинноухих, совсем не похожие на пение. Потом раздался смех, звон бокалов и топот ног.
Хэндол дёрнул рычаг, паровоз пыхнул паром и, снеся ворота и стену, влетел в большой зал, где устраивали застолья, заполнив его паром и рассыпав песок по мощённому серебром полу. Хэндол нажал на тормоз, и паровоз так резко остановился, что с трудом удержавшийся на ногах Гролио едва успел подхватить Софию, которая чуть не вылетела из кабины. Мышиный лорд, чтобы не упасть, изо всех сил вцепился когтями в кафтан Хэндола.
Длинноухие в ужасе разбежались по залу, прячась за грудами сверкающих самородков. Такого огромного паровоза они никогда не видели.
Юкор, подпрыгнув на троне, выронил кубок, из которого пил, и с испугом уставился на паровоз, словно перед ним внезапно возник пышущий яростью красный дракон. Музыка мгновенно смолкла, и в повисшей тишине были слышны только шаги длинноухих, наступавших на рассыпанный по всему полу песок. При них не было дротиков, и они, растерянно глядя на хозяина, жались к стенам, свесив руки-плети и навострив длинные, обычно висячие уши.
Золотая корона сползла на глаза барона. Он с яростью сдёрнул её с головы и швырнул на пол. Выпучив глаза, он набрал полную грудь воздуха и заорал:
– Ты кто такой?! Как ты посмел вломиться в мой замок!
Однако, узнав Гролио, барон потерял дар речи. Тыча пальцем в паровоз, он пытался угадать, кто ещё может быть в кабине. И в этот момент оттуда выпрыгнул Хэндол.
– Привет, Юкор! – поздоровался он с бароном ледяным тоном. – Извини, что прервали твой праздник, но мы думаем, что для веселья нет повода.
– Отшельник из Третьего мира!.. Ты что, совсем рехнулся?! – опять заорал не своим голосом барон. – А тебе, Гролио Вегарио, хранителю деревьев Примы Стеланте, тебе не стыдно нарушать установленные мною правила? Вы совсем обнаглели! Вы за это заплатите!
Он повернулся к длинноухим, но те развели руками, показывая, что они безоружны. В гневе Юкор заскрежетал зубами и показал на глубокую яму, куда в наказание бросал детей.
– Вы видите, что там? Это бездонная яма, в которой умирают. Вы тоже хотите оказаться в ней? Думаете, вы такие хитрые? Не смотрите, что мои длинноухие безоружны, у меня есть другие способы уничтожить тех, кто мне не подчиняется!
Хэндол посмотрел на яму и содрогнулся.
– Ты одержал верх над нами с помощью угроз и страха, – сказал он. – Это твоя единственная сила. Но мы не используем насилие, мы миролюбивые. Ты заставил нас бояться. И что ты получил взамен? Бедных, запуганных существ и безжизненную пустыню.
– Всё умничаешь! Меня этим не проймёшь. Вы в своих Волшебных мирах до сих пор не поняли, что настоящая опасность не я, а эти две подлые злодейки из Корумериллы! – взвизгнул Юкор.
– Твоя уверенность в себе так же хрупка, как и твой разорённый мир. Марипонд – это пустыня, – усмехнулся седобородый Хэндол, внимательно следя за тем, чтобы длинноухие внезапно не устроили какую-нибудь пакость.
– Ошибаешься, старик! Ещё есть богатство! Ты должен признать это. Вам не надо ничего больше того, что вы имеете. Я не такой! Я хочу накопить как можно больше золота и серебра, перед тем как отправиться в мир, о котором так много рассказывали Прима Стеланте и Амабель. Они знают то, что мне пока не дано знать. Они жили в большом городе, вращались в обществе, какого здесь никогда не будет, имели то, что мы здесь даже вообразить себе не можем. Это несправедливо! – Чем дольше говорил барон, тем сильнее распалялся.
– В том мире также много печали, несправедливости и боли. И это тебе тоже известно. Вспомни своё прошлое. Верни доброту в своё сердце. Вспомни, какими весёлыми и беззаботными были когда-то наши дни. Волшебные миры жили в радости и спокойствии. Теперь всего этого нет. – Голос Хэндола звучал доверительно, старик не оставлял надежды переубедить Юкора.
Но всё было бесполезно. Злоба, зависть и коварство кипели в душе барона.
– Твои слова глупы и абсурдны! Ты и Гролио не должны были приходить сюда. Я никогда, повторяю, никогда не давал вам разрешения собираться вместе и покидать свои миры, – гневно продолжал Юкор, медленно надвигаясь на Хэндола.
Его чёрный плащ волочился по усыпанному песком полу, а длинноухие переглядывались, пытаясь понять, что им делать.
