Мы, конечно, сумели бы поставить тарелки на столешницу, но горничная имела в виду другое. Тем не менее Старый принялся улыбаться и кивать, попутно ткнув меня локтем, чтобы я присоединился. Так я и сделал, и Эмили выдала еще одно «Да уж!». Она показала, где находятся посуда и столовое серебро, а остальное предоставила нам, заметив, что мыть руки не обязательно.
– Да, не любит она герцога, – заметил Старый, пока я тупо таращился на тарелки, чашки, блюдца, серебро и хрусталь.
– А с чего ей любить старика. И заодно объясни, черт возьми, что ты собираешься делать?
– Накрывать на стол, – сказал Густав. – Давай начнем с тарелок, с ними все понятно.
На то, чтобы расставить большие тарелки на столе, ушло целых десять секунд. Но оставались еще тарелки поменьше, и мы, немного посовещавшись, водрузили их поверх тех, что побольше.
– Что ж, не особенно трудно, а? – Старый явно был доволен собой. – А что думаешь про суповые? Сверху или сбоку?
– Почем мне знать. Может, они их на голову надевают. Не хочешь теперь рассказать, что мы здесь делаем?
– Мы ждем, – медленно и торжественно ответил брат, что твой проповедник, читающий с амвона Писание, – когда явится возможность.
Не объясняя, что за возможность он имеет в виду, Старый поставил суповую тарелку поверх мелкой и расцвел при виде получившейся посудной башенки.
– А что делать с ложками? – спросил он. – В тарелки совать или рядом класть?
Я сказал, куда именно ему следует сунуть ложки, но он, конечно, пренебрег моим советом. Вместо этого он распределил ложки по тарелкам, а сверху крест-накрест добавил вилки.
Сервировка Старого, без сомнения, нарушала все правила, но нельзя было не признать: получилось действительно интересно.
Когда он наконец пристроил последние блюдца – примостив их на хрустальные бокалы, – дверь у меня за спиной открылась, и Эмили воскликнула: «Да уж!»
– Видел бы это старик Оусби. На месте бы упал, и дух вон, – заявила горничная. – Хорошо, что леди сегодня решила сама закончить одеваться…
Эмили, посмеиваясь, пошла вокруг стола, сводя на нет все усилия Старого. Братец выпучил на меня глаза, и я понял, что явилась та самая возможность, которую мы ждали. Мы оказались наедине с непоседливой юной кокеткой, а чтобы от кокетства перейти к сплетням, особого заигрывания не надо. Так как общение с женщинами больше по моей части, чем по части Густава, пришлось взять инициативу на себя.
– Ну, – начал я, улыбаясь Эмили, – и кто же этот Оусби, который покоя тебе не дает?
– Самый ворчливый козел во всей Англии, вот кто. Он камердинер в Кэнтлмире. То есть в настоящем Кэнтлмире, в поместье герцога в Суссексе.
– Почему же он не приехал вместе с вами сюда?
– О-о-о, а кто же будет хозяйством заведовать? Оусби и так почти без подручных остался. Да и потом, он уже слишком старый, чтобы тащиться на другой конец света. Это для таких несчастных, как я.
– Неужели тебе не интересно посмотреть Америку?
– Интересно было бы посмотреть Колумбову выставку, наверное. В конце концов, разве мы не за этим сюда ехали? По крайней мере, так слугам сказали.
Эмили подмигнула мне, видимо намекая на секреты, ложь и всегдашнюю скрытность, присущую хозяевам.
– И вот на́ тебе, открытие пропустили. И ради чего? – продолжала она. – Чтобы приехать в Мандану, или Монтини, или как там она называется, и дать дикарям шанс содрать с нас скальпы! Да уж! Доложу я вам, герцог даже вручил мне пистолет, перед тем как мы уехали из Чикаго. Маленькая такая серебряная штучка, чуть больше карманных часов. И всем остальным тоже дали оружие: леди Кларе, Эдвардсу, Брэквеллу. Старина Дикки представил это как шутку: «А то вдруг поезд ограбят или индейцы нападут». Воображает себя Оскаром Уайльдом, не иначе. Как же. Да уж!
Старый получал именно то, чего хотел: информацию. Вообще-то, целый поток информации, и я почувствовал, что начинаю в нем тонуть. Ухватившись за подвернувшийся под руку обломок, я попытался выплыть на поверхность:
– Но если герцогу хотелось осмотреть ранчо, почему вы с леди просто не остались в Чикаго на выставке?
– О-о-о, ты не знаешь «лорда Клару». Та еще упрямица. Она настояла на том, чтобы поехать, – бьюсь об заклад, только для того, чтобы старик не сделал какую-нибудь глупость. Она лучше смыслит в деньгах, чем все мужчины в семье, вместе взятые… хотя толку-то им от этого теперь. Вот, смотрите как: вилка, вилка, вилка, потом нож, нож и ложка.
Потом Эмили стала показывать нам, куда ставить «миски для пальцев». Старый метнул на меня взгляд, чтобы я вернул ее в прежнюю колею.
– Жаль, мистер Перкинс не видит всю эту красоту, да так дивно расставленную, – сказал я. – Герцог и остальные, наверное, очень расстроены. Приехали в такую даль повидать Перкинса, а он, выходит, мертв.
