Но он не успел напомнить мне, что мои догадки являются теоретизированием, – и получить за это пинка по заднице, – поскольку задняя дверь дома отворилась, кто-то высунулся оттуда и зашипел, привлекая наше внимание. Мы обернулись и увидели в дверном проеме приятные округлости фигуры Эмили. Она жестом поманила нас к себе. Из глубины замка у нее за спиной доносились приглушенные голоса и позвякивание серебра о фарфор. Недавние неприятные события, очевидно, не испортили аппетит нашим хозяевам.
– Так кто окочурился? – спросила горничная.
– Что-что? – переспросил я.
– Говорю, умер-то кто? – Эмили закатила свои большие голубые глаза. – Кто покойник?
– А. Один из работников. Будро парня звали. Ты, может, видела его: негр-альбинос.
– О-о-о, так это он и есть? Знаете, я-то думала, все цветные на одно лицо, пока его не увидала. Не такой уж он и «цветной», скажу я вам. Да уж!
Ни Старый, ни я не ответили на ее умозаключение.
– Ну же, давайте, – не унималась Эмили. – Выкладывайте, что знаете.
Я взглянул на Старого, тот кивнул, и я рассказал о том, что произошло утром, опуская наиболее неаппетитные подробности. Впрочем, судя по выражению лица Эмили, я мог бы и не опасаться задеть ее нежные дамские чувства: они у горничной отсутствовали. Те немногочисленные кровавые детали, которые присутствовали в моем рассказе, по-видимому, привели ее в полный восторг.
– Герцог, леди Клара и остальные, наверное, все в мыле оттого, что у них на пороге нашли мертвеца, к тому же с дырой в голове, – заговорил Густав, когда я закончил, и голос брата, обычно сдавленный в присутствии женщин, звучал до странности спокойно и ровно.
– Да уж, было бы неудивительно, – ответила Эмили. – Но если послушать герцога и этого индюка Эдвардса, можно подумать, будто мертвец для них не важнее дохлой кошки. «Скорее всего, бессмысленная потасовка мужланов», – говорит герцог. А бостонец ему знай поддакивает: «Да-да, народ здесь, на Западе, ничуть не лучше грязных аборигенов, которых мы отсюда вытеснили». Только и всего, а потом снова толкуют о завтраке да о делах! Что ж, миледи дала им хорошую выволочку за такое бессердечие. Ну а потом, как услышала о джентльменском пари, – о-о-о! Тут им всем снова досталось, даже ее любимчику Брэквеллу. Кто бы что ни говорил, она настоящая леди, но как войдет в раж, так и саму «миссис Регину» с ног сшибет! Да уж!
Я тоже выдавил из себя «Да уж!», чтобы поддержать дружеский тон, и даже Густав одобрительно хмыкнул.
– Кстати, о Брэквелле: откуда он вообще взялся, а? – поинтересовался братец, когда все отсмеялись. – Не могу даже вообразить, с чего это герцогу вздумалось тащить парня с собой в такую даль.
– Что ж, давай помогу тебе вообразить. – Эмили явно обрадовалась представившейся возможности рассказать сочную сплетню. – Слышала, Брэквелла отправили в Америку только потому, что его едва не вышибли из Кембриджа, на волоске висел. Странный он, тут не поспоришь. Спит на ходу, учиться не любит. Граф, его отец, надеется, что здесь парень придет в разум. Заинтересуется хоть чем-то, станет мужчиной. Что ж, кое-чем уже и заинтересовался: видели, как он наряжается? Да уж! А насчет того, чтобы стать мужчиной… ну, до этого пока не дошло, доложу я вам.
Я быстрее брата умел распознать, когда готовится шутка, поэтому отозвался первым.
– Да ну? И почему же?
– Потому что месяц уже путешествую вместе с этим мальчишкой, а он даже ущипнуть меня не попытался ни разочка! – Горничная разразилась хохотом, напоминающим терзающий нервы гудок парохода.
– Вот оно как, – заметил Густав с легкой улыбкой. – Между прочим, Брэквелл говорил, что слышал ночью выстрел. А ты?
Веселье исчезло с лица девушки.
– Ох. Ну, я… может, что-то и слышала.
Теперь, вместо обычной скороговорки, Эмили едва цедила слова, так что я невольно задумался, почему от вопроса про ночной шум язык у нее внезапно прилип к гортани.
– А ты, случайно, не запомнила, когда именно «что-то слышала»? – продолжал расспросы брат.
– После полуночи. Может, около часу ночи. Но я сразу же снова заснула, так что не могу точно сказать.
Взгляд Старого стал немного отсутствующим, словно он пытался вычислить карты на руках соперника по игре в покер. Пока он размышлял, я высказал мысль, которая мучила меня самого.
– Неужели ты не испугалась? – спросил я. – Ведь остальные спали наверху, верно? А ты была на первом этаже, совсем одна.
– Хм. – В голосе Эмили прозвучало удивление, как будто такая мысль даже не приходила ей в голову. – Нет, я… я была не… я не испугалась.
Запинка девушки вернула Густава из грез на землю.
– Сдается мне, ты не была совсем уж одна, – заметил он. – Благодаря герцогу.
Эмили вылупилась на моего брата, как будто он отпустил пошлый комплимент ее пышному бюсту.
– Что за намеки?! – взвилась она.
– Вчера ты говорила, что перед путешествием на Запад герцог раздал всем дерринджеры, – поспешил объясниться Старый. – Иногда присутствие оружия очень успокаивает.
– А, эта фитюлька, – небрежно бросила Эмили, уже без всякого раздражения. – Я и забыла, что она у меня есть.
– Правда?
