Люди Макферсонов заторопились по своим делам, и Ули с Пауком поспешили следом, явно желая избежать новых неловких положений, в которые Старый мог их поставить, пользуясь присутствием Брэквелла. Наш юный друг тем временем закончил осмотр двери и отошел, пожав плечами.
– Да, вижу царапины. Но вы и тот, другой, парень изрядно потрудились, чтобы открыть дверь. Не понимаю, почему это так важно.
– Дело в том, что не мы оставляли эти борозды. Думаю, с дверью поработал кто-то еще, – пояснил Густав. – А теперь, будьте добры, постойте на месте немного. Тут уже и без вас натоптали.
Старый наклонился, вперил взгляд в землю и пошел вокруг нас по кругу, постепенно расширяя амплитуду и отходя все дальше и дальше от сортира. Оказавшись футах в пятнадцати, братец произнес те же слова, которые произносил мистер Холмс, когда обнаруживал новую улику:
– Ба! А это у нас что?
Затем он опустился на землю и пополз на четвереньках.
– Мистер Брэквелл, а двести фунтов – это много? – поинтересовался я, пока братец ползал кругами, словно ребенок, играющий в лошадку.
Брэквелл грустно кивнул.
– Много. Честно говоря, я надеялся, что сумма окажется слишком большой даже для такого азартного человека, как герцог, чтобы принять пари. Как видите, я ошибся.
– Прошу меня простить, но… гм… вы сможете достать такие деньги?
Брэквелл был вправе оскорбиться, но лишь печально улыбнулся.
– Нет, достать, как вы выразились, я их не могу. По крайней мере, сейчас. Но мои родственники могут.
– Ага, – кивнул я, – понимаю.
Наконец-то стало понятно, к какой категории принадлежит Брэквелл. У нас на западе таких называют содержантами: богатые родственники отправляют парней подальше, чтобы избавиться от них. Обычно содержанты живут на присылаемые из дома деньги, бо́льшую часть которых тратят на выпивку, дурацкие пари и безумные идеи. Исходя из того, что я уже видел, Брэквелл был подвержен всем трем упомянутым порокам.
– Скажите, – начал он, – а изучение дедуктивного метода, о котором ваш брат говорил герцогу, – каким образом оно происходило?
Я попытался было придумать ответ, который не звучал бы слишком нелепо, но быстро сдался.
– Братец сидел на заднице и слушал, пока я читал ему детективные повести, вот каким. Но, уверяю вас, он очень серьезно относится к искусству дедукции.
Густав, извиваясь, уже полз по земле на животе, медленно приближаясь к сортиру.
– Не сомневаюсь, – вздохнул Брэквелл.
Наконец Старый дополз до двери, вскочил на ноги и провел пальцами по отдушине. Потом сунул туда нос, понюхал дверь и испустил тихий огорченный стон.
– Проклятье. Вот что бывает, когда теоретизируешь.
– В чем дело? – нахмурился Брэквелл.
Старый постучал по двери.
– Тут нет следов огня.
– И что? – спросил я.
– А вот что: если Будро застрелили через отдушину, на дереве остались бы следы. Ты же знаешь, что такое дерринджер: из такой пукалки не попадешь даже в сарай с десяти шагов, годится только для стрельбы в упор.
Наш юный друг вздохнул.
– Значит, вы ошиблись насчет обстоятельств смерти.
– Только в деталях. – Густав махнул рукой, отметая беспокойство джентльмена. – Покойный не застрелился, в этом я по-прежнему уверен. Остальное… что ж, да, это задачка. Задачка на три трубки.
Последние слова – переиначенная фраза мистера Холмса – одновременно развеселили и встревожили юного Брэквелла.
– А те рассказы, которые вы читали, наверняка описывали приключения моего земляка Шерлока Холмса?
– Лучшие из них, – подтвердил Старый, явно обрадованный тем, что встретил человека, который слышал о его кумире. – Метод мистера Холмса – единственный, который чего-то стоит, когда нужно вести расследование.
– Вполне возможно, – согласился Брэквелл. – И тем не менее я бы не стал повторять эти похвалы в присутствии герцога.
Густав поднял бровь.
– Неужели он не любит мистера Холмса?
– Это еще мягко сказано. И у лорда Балморала есть причины. Вы, вижу, не читали опус «Знатный холостяк»?
Мы со Старым обменялись озадаченными взглядами.
– Нет, сэр, – ответил брат. – Я уже заметил, что мое холмсианство герцогу как сучок в ноздрю. Но думал, что он всегда так реагирует, если кто-то не хочет играть картами, выпавшими ему при рождении.
После недолгого замешательства Брэквелл медленно кивнул.
– Да… понимаю, о чем вы. Но дело не только в этом. Около четырех лет назад один из сыновей герцога, Роберт Сен-Симон, чуть не женился на богатой американской наследнице. Это был бы очень… полезный брак для Сен-Симонов. К сожалению, ваш Шерлок Холмс открыл крайне неудобный факт о будущей невесте: оказалось, что она уже замужем. Скандал, конечно, стал пятном на репутации всей семьи. А когда слухи уже начали затихать, биограф Холмса, доктор Ватсон, имел бестактность опубликовать рассказ об этом деле.
– «Знатный холостяк», – повторил Густав.
– Именно.
– Этот рассказ нам еще не попадался, – заметил я. – Искать истории о Холмсе в здешних местах все равно что мыть золото в струйке мочи.
Несмотря на ковбойский наряд, подобное выражение оказалось для Брэквелла как-то чересчур грубым.
