– Ну и вот, когда Верзилу послали вместе с Глазастиком и Дылдой Джоном, я решил, что один или другой попытаются разговорить моего братца. Так и вышло. Правда же, Глазастик?
– Ну да, так оно и было, – признал тот, бросая на Дылду Джона свой фирменный косой взгляд.
– Да это ни черта не значит! – возмутился Дылда Джон. Однако, хотя в седле сидел он, Густав его явно обскакал.
– Потом в тот же день, после того как прикатили герцог и его компания, мой брат попробовал задержаться с ними в доме, – продолжал Старый. – Но через пару минут прискакал Паук и выгнал его. Откуда Паук мог узнать, что Верзила вообще заходил в дом? Только Дылда Джон, Глазастик и, может, Швед могли его заметить.
– Ну вот! – встрял Харрингтон. – Швед!
– Хорошо, – Густав согласно кивнул Дылде Джону, – вернемся к Шведу. Я бы сказал, что он отличный стряпун, уж для ранчо-то точно сгодится. Жалость только, что эти лорды и леди у нас его умыкнули. И кого же Ули назначает на место повара? Того, кто соль от перца не отличит. Вы все пробовали стряпню Дылды Джона. Еще год будем языки в скипидаре отмачивать, чтобы от привкуса избавиться. Так скажите мне, зачем Ули сделал его главным по кухне?
– Сам скажи, – буркнул Всегда-Пожалуйста, и пусть дружелюбия у него не прибавилось, зато ему явно хотелось услышать, что скажет брат.
– Сами знаете, здесь особенно не спрячешься. Только спустишь портки и присядешь – уже кто-то рядом на вонь жалуется. Зато после того, как Дылда Джон встал к плите, у него появилась куча возможностей побыть одному, ведь дважды в день, пока мы работаем, он отправляется на кухню. А откуда нам знать, может, Ули или Паук с ним там встречаются? Раньше Дылде, наверное, приходилось по-всякому изворачиваться, чтобы улучить минутку для беседы с Макферсонами. А пока он работает на кухне, в то время как мы коровам хвосты крутим, никаких уловок и не надо.
Непривычному к долгим разглагольствованиям Старому пришлось остановиться, чтобы передохнуть, и Дылда Джон тут же воспользовался возможностью высказаться.
– Брехня! – выкрикнул он так громко, что лошадь под ним начала нервно переступать ногами. – У тебя сплошь догадки: «может», «наверное» да «откуда нам знать».
– Ну, – сказал Густав тихим спокойным голосом, в отличие от нервного тона Дылды Джона, – есть еще кое-что.
Обычно мой брат дает таким фразам повисеть в воздухе, чтобы соблазнить меня высказать какую-нибудь глупую догадку. Но Всегда-Пожалуйста так быстро положил этому конец, что в кои-то веки я оценил его врожденную злобность.
– Так выкладывай, чего тянешь! – рявкнул Маккой.
Старый кивнул.
– Будро был негром, – сказал он.
Замечание оказалось настолько неожиданным, что первое «А?» сорвалось с губ у меня самого. Дылда Джон расплылся в неуверенной улыбке, явно надеясь, что Густав сейчас покажет себя таким же конченым психом, как Голодный Боб Трейси.
– А теперь вспомните, парни, – продолжил Старый, – тот первый день, когда мы встретились в «Осином гнезде» в Майлз-Сити. Вспомните и задайте себе вопрос: а почему с нами нет Джима Веллера?
Я и не вспоминал о негре-ковбое с того самого дня, когда Ули обошел его при найме ребят в «Осином гнезде». А к тому времени, когда мы увидели Будро на ранчо «ВР», я уже забыл о неудачной попытке Веллера устроиться на работу, более озабоченный собственной сомнительной удачей. Видимо, с остальными вышло точно так же, поскольку вопросом, почему Макферсон отверг одного негра, а другого сделал подручным, никто не задался. Точнее, никто, кроме моего брата.
– Помните, мы все пихались и толкались, чтобы выстроиться, и Ули отсчитал семь человек слева направо, – продолжал Старый. – Но он пропустил Веллера, отличного ковбоя и одного из лучших объездчиков в Монтане. Это можно понять, если на «ВР» не нанимают негров. Но их вполне нанимают. Значит, Веллера пропустили по другой причине. И она становится ясной как день, если вспомнить, как Ули шел вдоль шеренги. Он собирался отсчитать семь человек для работы на ранчо, и ему было насрать, кого именно нанимать, лишь бы среди семи был один нужный ему: седьмой и последний. Тот самый, кто в шеренге занял восьмое место. Дылда Джон Харрингтон.
По мере того как парни слушали доводы моего брата, выражение их лиц постепенно менялось, мало-помалу приближаясь к кипению, как кофе на костре. Единственным исключением служил сам Дылда Джон, который словно становился меньше ростом под злобными взглядами товарищей. К тому моменту, как Старый закончил свою речь, наш Дылда съежился до размеров бурундука.
– Эй, ребята, послушайте… – начал он.
Больше ему ничего не дали сказать. Есть парни со стальными шарами, которые заговорили бы зубы самому дьяволу, но Дылда Джон был не из таких. Даже лиса с полной пастью куриных перьев выглядела бы менее виноватой.
– Вали-ка ты отсюда, Харрингтон, – буркнул Глазастик.
– Но…
– Давай-давай! – рыкнул Всегда-Пожалуйста, делая шаг к Дылде Джону. – Вон ворота. Катись подобру-поздорову, не то сдерну с лошади и засуну тебе башку в задницу так глубоко, что завтрак будет вместо шляпы.
