Притворялся братец или нет, но добился желаемого результата. Веллер пожелал мне спокойной ночи, и сольный храп Старого превратился в дуэт. Несмотря на волнение, я слишком устал, чтобы предаваться размышлением, и через несколько минут дуэт стал трио.
Когда я проснулся наутро, Густав и Веллер уже седлали лошадей. Я собрался быстро, но без всякого воодушевления, сильно обеспокоенный предстоящим расставанием с братом. Макферсоны наверняка уже идут по нашему следу, и от мысли, что прикрывать спину Старому вместо меня будет Веллер, делалось неуютно. При этом я заметил, что Густав, обычно способный не мигая смотреть на приближающийся торнадо, тоже немного нервничает, – и это ничуть не успокаивало.
– Будь осторожен, Отто, – веско сказал он и протянул мне руку.
– Это ты будь осторожен, Густав.
Пока мы жали друг другу руки, я заметил, что брат, не дожидаясь моих советов, уже кое-что сделал: из-за пояса штанов у него выглядывала рукоятка револьвера, очевидно одолженного у Веллера.
Старый кивнул, мы расцепили руки, и я вскочил на Козыря. Через несколько секунд мы с Густавом разъехались в разные стороны, умолчав о том, что можем никогда больше не увидеться.
Сначала я направился на восток и лишь потом повернул на север, избегая тропы, по которой мы ехали накануне. Я старался держаться впадин и пересохших ручьев, делая все возможное, чтобы не ехать подолгу по открытым местам и чтобы мой силуэт не маячил на горизонте. И, как мне казалось, все шло прекрасно – до того самого момента, когда Козырь дернул уздечку и начал заваливаться набок.
Когда скакун уже почти коснулся земли, до меня наконец долетел звук выстрела, и в тот же миг вторая пуля сбила с меня шляпу и оставила царапину на макушке. Второго выстрела я даже не услышал. Мне было не до того: Козырь повалился с испуганным ржанием, меня выбросило из седла, и я ощутил дикую боль в заднице от удара о землю.
Прокатившись по камням, я остановился далеко за пределами ранчо «ВР», Монтаны, Америки, а то и планеты Земля и оказался в неведомом краю, не знающем ни света, ни звуков. Не могу сказать, сколько я там пребывал, но никак не больше нескольких минут. Сквозь тишину пробился сперва шорох, потом гул, который превратился в ужасный стон, мигом вернувший меня на грешную землю.
Это было жалобное ржание смертельно раненной лошади где-то совсем рядом. Я моргнул, открыл глаза и увидел белые облачка, лениво плывущие над головой в идеально голубом небе.
– Уверен, что я попал? – спросил чей-то голос.
– Сам, что ли, не видел, – прозвучал резкий ответ. – Второй выстрел вышиб ему мозги.
Приближалось знакомое цоканье копыт, а с ним и голоса. Ко мне ехали двое верховых.
– Это Козырь, – сказал первый.
Из-за взболтанных мозгов слова отдавались в голове эхом, как крик со дна колодца. И все же я расслышал достаточно, чтобы опознать голос.
Все тело онемело от боли и шока, но мне кое-как удалось поднести руку к кобуре. Однако пальцы нащупали пустоту: я потерял пушку в полете из седла.
– Его тело должно быть… – сказал второй, чьи последние слова заглушило ржание бедняги Козыря.
– …Вон там, – услышал я второго, когда лошадь затихла.
Перекатившись на живот, я оглянулся на своего скакуна. Он лежал футах в двадцати, дергая ногами в тщетных попытках встать. Между нами валялся мой револьвер.
Я медленно пополз к нему, все еще оглушенный ударом, боясь потерять сознание прежде, чем меня застрелят.
Топот приближающихся лошадей стал громче.
Я вытянул вперед руку.
Не знаю, увидел меня первый всадник или услышал, но он вскрикнул «эй!» как раз в тот момент, когда мои пальцы сомкнулись на рукоятке револьвера. Я поднял глаза и увидел над брюхом Козыря серый стетсон.
Нажав на спусковой крючок, я послал пулю прямиком пониже шляпы. Стетсон пропал из виду, и я услышал скрип кожи и глухой удар: кто-то вывалился из седла.
Я продолжал целиться в воздух над Козырем, готовясь нашпиговать свинцом еще одну шляпу. Но перед глазами лишь безмятежно голубело небо. Вскоре послышался стук копыт, удаляющийся с каждой секундой. Я поднялся на колени как раз вовремя, чтобы успеть разглядеть всадника, скрывшегося за ближайшим холмом. Он мелькнул лишь на мгновение, но этого было достаточно.
Увы, я упустил свой шанс убить Паука Макферсона, а он упустил свой убить меня. Чтобы немного взбодрить Паука, я выстрелил ему вслед из своего 45-го. Учитывая разделявшее нас расстояние, поступок бессмысленный, но он принес мне удовлетворение.
После этого я медленно пополз вокруг Козыря. Бедняга прожил еще всего несколько секунд и умер в мучениях прежде, чем я успел прекратить их. Обогнув безжизненное тело жеребца, я обнаружил, что к моей жертве судьба была благосклоннее.
На земле лежал Дылда Джон Харрингтон, и, судя по тому, что осталось от его головы, он не испытал и секундного неудобства. Рядом с телом лежал карабин «винчестер».
