– Ага! Вот и вы наконец! – вскричал герцог с крыльца замка. Он выглядел одновременно довольным и встревоженным: приезд Мартина означал не только победоносное завершение пари с Брэквеллом, но и появление еще одного любопытного постороннего, причем с жетоном пристава. Эдвардс тащился за стариком, как очкастый бульдог за хозяином.
Старина Дикки, видимо, больше соответствовал представлениям Мартина об аристократии, чем юный Брэквелл, поскольку помощник пристава изогнул спину и сдернул шляпу. Даже верхом на лошади Мартин как-то ухитрился смотреть на старика снизу вверх.
– Вы, стало быть, герцог, сэр?
Его милость кивнул и одарил помощника пристава самодовольной улыбкой, явно обрадованный тем, что на Западе нашелся хоть один человек, готовый перед ним пресмыкаться. В нашем захолустье встречаются представители закона, превратившие целование задницы вышестоящих в искусство, ведь скотоводческие бароны могут быть очень разборчивы в том, когда, где, как, к кому и против кого применяется закон. Мартин, похоже, тоже принадлежал к лакейской породе, и скоро стало очевидно, что единственная цель его расследования – найти способ прижать губы к ягодицам его светлости.
– Большая честь познакомиться с вами, – залебезил служитель закона. – Я бы и не подумал выбираться в такую даль, если бы не вы и ваши спутники. Вы, может, слыхали, что тут один сумасшедший сбежал и все немного встревожены. Но, судя по всему, вряд ли ваше… м-м… затруднение связано с нашим безумцем. И все же я решил сам приехать и проверить. В самом деле, не каждый день в Монтане бывают такие высокие гости, и нельзя ставить под угрозу их благополучие. Скажу больше: когда мы покончим с этим делом, я готов лично сопровождать вас в Майлз-Сити на съезд скотопромышленников, просто на всякий случай. Участники уже собираются со всего света, так что вам лучше…
– Мы не станем задерживаться ради Ассоциации скотопромышленников, – оборвал Мартина герцог, явно раздраженный его болтовней. Поскольку помощник пристава уже показал себя мелким подхалимом, старик не снизошел до таких подачек, как вежливость или уважение. – Возвращаемся в Чикаго первым же поездом.
– Хм, вот как, – озадаченно пробормотал Мартин.
Не могу его упрекнуть: я и сам удивился.
Каждый год крупнейшие скотоводы Монтаны посылали представителей на съезд Ассоциации скотопромышленников в Майлзе. Мне казалось, что явление герцога на ранчо всего за несколько дней до этого события не могло быть совпадением. И что же, теперь он спешит запрыгнуть в поезд обратно на восток, даже не посетив сборище?
– Может, вы все же осмотрите тело, – напомнил герцог, которому явно не терпелось побыстрее выпроводить Мартина, чтобы заняться более важными делами – например, стребовать у Брэквелла вексель на 200 фунтов.
– Ну конечно. Если кто-нибудь окажет любезность и проводит меня к погибшему.
– Я проведу вас, помощник, – предложил Ули и улыбнулся Мартину, но тот не ответил на улыбку.
Верховые спешились, и Макферсоны повели помощника пристава к сортиру. Остальные, сбившись в небольшое стадо, тихо пошли следом.
– Неужели ты так и не скажешь Мартину ни слова о том, что тут творилось? – прошептал мне на ухо Глазастик Смит.
– Сначала посмотрим, как у них пойдет, – ответил я.
Глазастика ответ устроил. Он угрюмо кивнул мне и молча пошел дальше. Но ответ не устраивал меня самого. Я не имел ни малейшего понятия о том, что говорить, если придется подать голос. Макферсоны были лишь одним извивающимся выползнем в полной червей банке, и я рассчитывал, что Старому удастся разобрать этот клубок. Украдкой я глянул на юг, но не заметил никаких признаков приближающегося всадника.
Когда мы подошли к сортиру, мрачные мысли изгнал из моей головы омерзительный смрад, от которого буквально горели волоски в носу. За дверью бился тревожный гул мириад крылышек.
– Не хотели тут ничего испортить до приезда опытного представителя закона, – великодушно пояснил Ули, сдернув с шеи платок и закрыв им рот и нос. – Вот и оставили труп точно в том же виде, в котором нашли.
Я последовал примеру Ули и тоже достал платок, как и все остальные. Эдвардс и герцог, конечно, воспользовались не шейными платками, а шелковыми носовыми.
– Ну что ж, – мрачно пробурчал Мартин и, шагнув вперед, взялся за ручку двери.
Хотя задвижку уже выломали, дверь слегка заело, и помощнику пристава пришлось немного повозиться, чтобы открыть ее. Как только дверь распахнулась, наружу одновременно вырвались рой мух и свирепая вонь, которая вмиг проникла сквозь платок и вгрызлась мне в легкие.
Большинство моих спутников, выругавшись, отвернулись, но Мартин и правда нашел в себе мужество войти и как следует осмотреть жертву, хотя вид у него был при этом весьма несчастный.
– Господи всемогущий, – прохрипел помощник пристава; его слова с трудом пробивались сквозь оглушающий мушиный гул. – А кожа у него всегда была такая… такая белая?
– Будро был альбиносом, – объяснил Ули, стоя на безопасном расстоянии.
– Ага. Ну что ж, вижу, во лбу у него дырка от пули.
