Однако я и сам умел кусаться, и пришло время показать это. Я представил себе последовательность действий: сначала убрать Паука, потом ствол влево, левой рукой взводить курок, стрелять веером… и надеяться на чудо.
– Да ладно вам, парни, – сказал Мартин уже не приказным тоном, а скорее умоляющим. С темными, мокрыми от пота волосами и выпирающими вперед зубами он походил на испуганного бобра. – Не дурите.
Глаза Ули метнулись влево – Мартин сделал робкий шаг в нашу сторону.
Вот он, мой шанс. Воспользоваться замешательством, пока можно.
Надо стрелять сейчас.
– Что здесь происходит?
Теперь отвлекся уже я. К счастью, Ули и Паук тоже опешили, услышав голос леди Клары.
Все уставились на крыльцо замка, и замешательство переросло в полное изумление, потому что рядом с леди стоял невысокий, пропыленный насквозь ковбой.
– Полегче, ребята. Успеете еще пострелять, – сказал Старый, поскольку это был именно он. – А сейчас надо кое о чем поговорить.
Судя по грязной одежде Густава и царапинам на лице и руках, он проскакал галопом не одну милю – и кто-то пытался его остановить. Он выглядел как человек, которому есть что рассказать. Однако по крайней мере один из присутствующих не хотел ничего слышать.
– Ты опоздал, Амлингмайер, – бросил герцог. – Брэквелл проиграл пари. А теперь я собираюсь тебя…
– Если не ошибаюсь, – невозмутимо перебил его Старый, – спор был о том, смогу ли я объяснить смерть Будро до того, как прибудет представитель закона.
– И ты опоздал! – протрубил герцог.
– О, вовсе нет. Мы не договаривались, что я должен объяснять именно вам.
– Какая нелепость! Если не мне, то… – Тут герцог обратил взгляд на женщину, стоящую рядом с моим братом, и огонь в его глазах померк. – Ты? Но…
– У нас с Амлингмайером состоялась очень познавательная беседа, – проговорила леди Клара, безмятежно глядя вдаль. – Мне кажется, следует просветить и всех остальных.
– К-хм, – кашлянул Густав, – возможно, не всех. Ваша милость, мистер Эдвардс, мистер Брэквелл, Джек, Ули, Паук, Отто – давайте пройдем в кабинет. Думаю, мы очень быстро во всем разберемся.
Герцог заворчал, но, поскольку рядом со Старым стояла леди, не решился протестовать громко. Перечисленные персоны друг за другом вошли в дом и направились в кабинет Перкинса. Прежде чем я успел пройти за остальными, братец отвел меня в сторону, и мы остались в прихожей одни.
– Пока ехал на север, заметил в небе несколько стервятников, – сказал Густав и положил руки мне на плечи. – Рад, что ты живой.
– А я-то как рад. Но на тропе остались Козырь и Дылда Джон.
– Ох. – Старый сжал мне плечи и опустил руки. – Козыря жалко.
– Ну и, – сказал я, – всё расхолмсил?
Брат кивнул, и вид у него стал прямо-таки счастливый.
– Всё. Ну, кроме того, кто именно был с Будро в кабинете в роковую ночь.
Я заулыбался в ответ, но тут до меня дошел смысл сказанного.
– То есть… ты так и не понял, кто убил Бу?
– Ш-ш. Тише.
Старый развернулся на каблуках и зашагал по коридору в сторону кухни.
– Густав! Что ты?..
Брат остановился и снова шикнул на меня, а потом открыл дверь соседней с кабинетом комнаты.
– Спальня Перкинса – точно такая, какой он ее оставил, – объявил он. – Очень уютно.
Густав пошел дальше по коридору, и я нагнал его, когда он уже открывал следующую дверь.
– Ну что ж, – сказал он. – А здесь совсем не уютно.
В углу тесной комнатенки притулился маленький комод, а по расческе, щетке и разбросанным тут и там женским безделушкам было очевидно, кто здесь поселился.
– Бедная Эмили: ютится в чулане, хотя по соседству пустует комната вдвое больше, – заметил Старый. Он указал на кровать – почти детская, на такой Эмили едва уместится. – Никуда не годится, правда?
– Вряд ли горничную будут спрашивать.
– Я не о горничной.
Не успел я обдумать его слова, как брат хлопнул в ладоши и потер руки.
– Ладно, нельзя же заставлять их так долго ждать.
– Но если ты до сих пор не знаешь…
Однако Густав не слушал. Он развернулся и пошел по коридору обратно. Я поспешил за ним, как бык, бегущий вместе с испуганным стадом: без малейшего понятия, куда мы направляемся, но не в силах остановиться.
Войдя в кабинет, мы увидели леди Клару и Эдвардса, сидящих на оттоманке, и Брэквелла, прислонившегося затянутым в замшу плечом к стене неподалеку. Герцог втиснулся в кресло за письменным столом Перкинса, а Ули оккупировал кресло напротив – к явному раздражению Джека Мартина. Помощник пристава с Пауком стояли по сторонам от окна. Эмили топталась рядом с Мартином – очевидно, ее вызвали до того, как Старый и леди Клара вышли из дома, чтобы собрать остальных.
Густав закрыл дверь и взглядом велел мне остаться на месте, чтобы я перегородил выход своим немаленьким телом. Потом братец вышел на середину кабинета и заговорил, выпустив на волю такое количество слов, что грозил затмить даже меня.
