Ксавьера, поверженная и лишенная возможности сопротивляться, вела себя спокойно, и почему-то улыбалась. Я ожидала, что она будет бороться до последнего, даже осознавая бессмысленность борьбы. Или хотя бы ругаться, кидаться оскорблениями, насмешками и угрозами. Но нет. Она как-то очень легко и безропотно сдалась.
Шеил удерживал ее воздушными путами, не давая двигаться, но и не стягивая слишком сильно. Я бы даже сказала, что он удерживал ее деликатно: не причиняя боли, не оставляя синяков. Право слово, неуместное джентльменство. Ксавьера — не та женщина, с которой ему стоило быть обходительным. Вряд ли она значительно уступала ему в подготовке, и вряд ли, поменяйся они местами, она была бы с ним деликатной.
Он вообще вел себя очень странно. Мне не было известно, какой у него приказ — уничтожить шпионку, или доставить в замок живой, но он не спешил выполнять ни одно, ни другое. Обездвижив дикарку, он как будто растерялся, и просто не понимал, что делать дальше. Тот Шеил, которого я знала, никогда не терялся…
Его солдаты топтались рядом, ожидая от него действий и решений, как и я. Он мешкал, и почему-то не смотрел в мою сторону. На миг мне даже показалось, что именно я — причина его замешательства.
— Шеил, конверт в сумке у нее на поясе! — воскликнула я, не выдержав паузы. — Забери его!
Он кивнул одному из солдат, и тот быстро изъял у ниратанки пухлый пакет из плотной желтоватой бумаги.
Наконец-то! Не усидев на месте, я вскочила на ноги, и ликующе хлопнула в ладоши, звякнув стальными кольчужными перчатками.
— Свяжите ее, — коротко велел Шеил солдатам, указав головой на Ксавьеру. — И ее — тоже, — он указал на меня.
Ксавьера издала смешок.
— Какого демона? — опешила я. — Что ты делаешь?!
Он не ответил, и не взглянул в мою сторону. Это просто взбесило меня.
Его солдаты были поражены не меньше моего, но исполнили приказ. Через минуты я сидела на полу, связанная по рукам и ногам. Чуть поодаль, в точно таком же положении, сидела шпионка. Шеил снял с нее магические путы, и принялся взламывать печать конверта.
— Не открывай его! — испугалась я. — Ты не имеешь права это читать!
— Зря ты суешь туда нос, — флегматично протянула Ксавьера. — Нас всех вздернут к псам собачьим из-за тебя, не разбираясь, кто тут свой, а кто вражеский. Капитан не реагировал на нас обеих. Присев в сторонке на корточки, он быстро бегал глазами по тексту.
— Это письма, — сообщил он, держа в длинных тонких пальцах несколько исписанных листов дорогой бумаги. — Переписка королевы Лилиан и короля Филиппа.
— Да мне все равно, — гневно простонала я. — Убери их в конверт, и развяжи меня! Шеил, я хочу домой. Чего ты медлишь? Поехали отсюда…
Он оторвался от чтения, и впервые прямо, а не вскользь посмотрел на меня.
— Вам нельзя домой, леди Хэмвей, — сказал он.
Я молча ждала пояснения, и он пояснил:
— Там вам вынесен смертный приговор.
Кровь ударила мне в лицо. Я дернулась и задохнулась.
— О чем ты? — мой голос был морозным и гулким, словно летящим из ледовой пещеры.
Капитан аккуратно сложил вчетверо листы бумаги, но убирать их в конверт не стал.
— Ее величество приказала мне избавиться от вас, — сказал он так спокойно и буднично, словно сообщая, что погода сегодня хорошая.
Я похолодела. Горло будто залило жидкой штукатуркой, и с большим трудом и преодолением я выдавила из себя:
— За что?
Шеил поднялся и беззвучно подошел ко мне. На его резком худом лице играли тени, придавая ему суровый и жутковатый вид.
— Вот за это, — он помахал передо мной бумагами. — Почитай сама. Я тебя развяжу, и, пожалуйста, веди себя спокойно.
Я нервно хохотнула, словно пообещав этим железное спокойствие. Меня всю трясло и колотило, а в животе затягивались узлы.
Шеил снял веревки, и сунул мне в руки письма.
Я читала долго, вдумываясь в каждое слово, по несколько раз перечитывая отдельные моменты. Читала, и уплывала в пучины чувства нереальности происходящего.
Шеил терпеливо ждал, когда я закончу. Ждала Ксавьера — молча, напряженно, и с каким-то неожиданно умным лицом.
Освоив текст, я вернула капитану бумаги. Он сразу убрал их в конверт, а после — в глубокий внутренний карман своего кителя.
— Что скажешь, Альтея? — спросил он. — Мы с тобой еще верны королеве Лилиан?
Альтея Хэмвей.
Дворец поразил меня своими масштабами. Он был бесконечно огромным. Бесконечно просторные залы, бесконечно высокие потолки, бесконечно широкие окна и двери. Бесконечность пространства, воздуха и света. Широкие балконы с ажурными перилами, лестницы из белого мрамора, похожие на горные спуски, яркие витражи, наполненные солнцем. Фонтаны на каждом этаже. Море зелени и цветов в горшках и вазах; павлины, гуляющие по палисадникам и крытым внутренним садам. Не хватало лишь тихой фоновой музыки для ощущения вечного праздника и курорта. Вот вам и дикари.
Предоставленные апартаменты показались мне роскошнее тех, что остались у меня в замке Эрдли, в Тиладе. А уж с походными шатрами, постоялыми дворами, лесами и седлами — просто умопомрачительный контраст. Может, здесь я по-прежнему была пленницей, но мне очень хотелось чувствовать себя гостьей.
