Мири, все еще розовощекая, стояла у моего стула, по-видимому, желая сказать что-то еще. Мири — проклятье моей жизни. Всем прекрасен Ниратан, кроме этого вот. Ребенок в роду Старших едва успевает родиться, как ему подсовывают довесок из рода Младших того же возраста и пола. Живите теперь вместе, как двухголовый монстр! Присматривайте друг за другом, блюдите приличия. Бред. Ну и что, много приличий я соблюла под присмотром моей сыкухи? Двор уж чуть не в каннибалы меня записал, сочиняя легенды, а реши я и впрямь съесть кусочек какого-нибудь ничейного Младшего, разве Мири меня удержит? О, да меня вся дворцовая стража не удержит, если я что решу.
Вот чего я вообще никогда не пойму — это страсти некоторых к коллекционированию Младших. Детского довеска им мало, они набирают себе еще. И кормят эти никчемные глотки. Статус статусом, но и о комфорте нельзя забывать. Нет, пусть меня считают замухрышкой, но я себе никого дополнительного не возьму.
Хорошо хоть к солдатам в походах правила не так строги. Если бы их обязывали брать своих Младших с собой, приходилось бы таскать обоз провизии, и прикрывать бесполезных простолюдинов от всех невзгод. Это был бы сумасшедший дом на колесах. На копытах.
— Чего тебе? — поторопила я Мири, все еще в молчании мнущуюся рядом.
— Насчет леди Хэмвей… — промямлила та. — Она не ест, не разговаривает, даже не пьет воду. Все время сидит грустная, иногда плачет. Что делать?..
Что делать? Нарядиться скоморохом и сплясать, что ж еще? Или пригласить ее посмотреть на мои игрульки. Или заставить поучаствовать. Все равно во дворце все будут уверены, что она у меня поучаствовала… Но вообще-то я не обязана развлекать пленницу. Разве кто-то развлекает пленников? Ладно, зайду, посмотрю на нее. Она же в некотором роде моя гостья.
Я глотнула огненного напитка, заткнула бутыль подобранной с пола пробкой, накинула зашитый плащ, и пошла в соседний шатер. Двое солдат караулили леди, и я выпроводила их, решив покараулить самой. Пусть ночь уже поздняя, спать все равно не буду. Мне всегда очень плохо спалось в поездках, даже крепчайший тэрн не помогал.
Сливочная аристократочка дремала на подстилке. Я села на складной стул в стороне от нее, расслабилась и обмякла. Голова была свежей, как будто и не пила совсем, а тело — тяжелым и налитым, что аж даже ботинки снять лень. Я медленно потягивала пойло и отдыхала, леди спала, тихо посапывая, улица шумела сверчками, ночными птицами и ветром. Слушая шумы, я сама начала дремать, откинувшись на высокую спинку стула, но вдруг среди сверчков и прочего сопровождения проступило что-то еще. Какой-то звук движения. Отодвинув полупустую бутыль, я встала на нетвердые расслабленные ноги, намереваясь выглянуть на улицу, но дойти до выхода не успела. Полотно откинулось, и внутрь проникли люди. Сначала один, следом за ним еще трое. Все в темно-синем, у всех на воротниках ласточки. Тиладцы-поисковики. И снова здравствуйте.
Мою ленивую расслабленность как волной смыло. Все части тела в миг наполнились трезвостью. Из накопленного ветра я создала вихрь-ленту, намереваясь опрокинуть на пол сразу нескольких, но, на несчастье, у первого вошедшего оказалась хорошая реакция, и он повторил мое заклинание. Конечно, наши вихри столкнулись, переплелись, запутались, и ни один из них уже не мог следовать заданному направлению. Вертясь в бессмысленном круговороте посреди шатра, они стали ловушкой для прочих заклинаний. Моя шаровая молния, пущенная в тиладского офицера, застряла в этой ловушке, и крутилась там, стремительно теряя заряд. Тем временем, пользуясь численным превосходством, тиладцы окружили меня, накинув воздушные путы на руки и ноги. Я замерла, сразу поняв, что дергаться уже нет смысла. Путы мне не порвать, и одной с четверыми не справиться.
Бросив взгляд на леди, я увидела, что она проснулась. Она сидела на месте, никуда не торопясь, и ее лицо выражало торжество. Отвернувшись от леди, я посмотрела на тиладского командира, и поняла, что знаю его. Мрачный сухой мужчина под тридцать, с короткими вопреки моде волосами, худым лицом и жестким ледяным взором — Шеил Н-Дешью, один из капитанов-безопасников Лилиан. Готовя операцию в замке, я маленько присмотрелась к нему. Про него рассказывали дичь вроде «пьет души людей на допросах». Что ж, я ем тела бесхозных Младших, он пьет души преступников — может, мы подружимся?
Посреди моего шатра он держал путы, в которых я не могла шевельнуться, и мне не оставалось ничего другого, кроме как улыбнуться ему.
— Приветствую, — сказала я дружественно. — Скажите, пожалуйста, что с моими солдатами?
— Нейтрализованы, живы, — буднично ответил он.
Я кивнула. Меня это устроило.
Альтея Хэмвей.
Меня разбудил не шум, а вибрации. Мероприятие по моему спасению заняло всего пару минут, и прошло тихо, без поединков и кровопролитных зрелищ. Впрочем, круговорот вихревых лент, с запутавшейся в них искрящейся молнией, был довольно красив. Воздух дрожал от него, и полотнища шатра чуть колыхались.
Главные действующие лица сцены меня несколько удивили.
