У нее не было своих детей. Возможно, поначалу она увидела во мне того, о ком она могла бы заботиться — о ком ей хотелось бы заботиться. Но это только поначалу. Время шло. Из чахлого, болезненного и незадачливого ребенка я превращался в юношу со смазливой внешностью, оказавшейся столь притягательной для придворных кокеток. Я не замечал их, я всегда любил лишь одну женщину.
Теперь не вспомнить, когда была преодолена та грань — когда трогательная дружба переросла в нечто совершенно иное. Это казалось таким естественным, таким правильным и само собой разумеющимся, несмотря на откровенный ужас моих родителей, насмешки братьев и сестер, брезгливое закатывание глазок тех кокеток. Мне не было дела до реакции окружающих. Все, что связано с Триджаной, было для меня безусловным счастьем, в сравнении с которым прочее ничтожно.
Мой лучший друг, моя первая женщина, моя единственная любовь.
Теперь она оскорблена моим недоверием, зла на мои секреты. Я так и не рассказал ей о ссоре с кеттаром, и о последствиях ссоры. Да, Джани, я незадачливый, как всегда. В детстве я постоянно терялся в бору за окраиной столицы, падал с балконов дворца, травился ягодами из сада, дружил с городскими мошенниками, а теперь впутался в Гренэлиса. Он сумасшедший, помешанный на своих исследованиях, и люди для него по ценности равны лабораторному инвентарю. Он безумец с неимоверным самолюбием и необъятной обидой на жизнь. Он обижен на мироздание, будто паралитик с мечтой быть знаменитым танцором. Гренэлис — иллюстрация страшного явления — столкновения чувства собственной важности с чувством собственной ущербности. Великий маг без собственной энергии — ошибка, уродец, монстр.
Наш договор действительно был взаимовыгодным. Я получал новые знания, он — энергию. Все было честно. Я забыл о досаде, сопровождавшей меня всю мою историю — досаде от осознания того, что в своей семье я самый незначительный. У меня не было и половины шанса получить пост Первого, потому что моя популярность при дворе была ниже нуля. А ведь хотелось… Гренэлис изменил главное — мое отношение к самому себе. Когда ты способен на то, на что не способен почти никто в мире — это поднимает тебя над твоими собственными слабостями, над грузом неудач, над твоим прошлым и будущим. Стоило мне почувствовать вкус своей силы, как окружающий мир волшебным образом начал считать меня сильным.
Конфликт произошел тогда, когда я узнал о тех его исследованиях, в которые он предпочитал меня не посвящать. Он похищал людей, использовал их в экспериментах, убивал без оглядки — так, словно и не считал живыми. Они были просто материалом, веществами, препаратами. Он брал их, как свежие овощи для обеда. И их было много — не несколько, а именно много.
Я решил прекратить сотрудничество, и сразу заявил об этом. Его это разозлило. Он не для того тратил время на мое обучение, чтобы я столь внезапно и просто разорвал договор. Его первая реакция была довольно импульсивной: он уничтожил камень резерва, что я держал в руке. На мое счастье, тот был уже почти пуст. Полный камень разнес бы меня на миллиарды брызг и лоскутков, а так я получил лишь лопнувшую барабанную перепонку, порезы от осколков камня, оторванные пальцы и ожог.
Затем была долгая и непростая беседа, в ходе которой он рассказал мне о том, почему наше сотрудничество не должно быть прекращено. Он привел всего один довод, которого стало достаточно. Это довод — «ловушка». Магическая капсула, вживляющаяся в тело — гордость его изобретательского пути. Ее можно настроить по-разному. Капсула способна выпускать в организм яд или мутаген, или забирать жизненные силы, медленно убивая, или взорваться, убив быстро. Меня впечатлил мутаген. Под его воздействием человеческий организм постепенно перестает быть человеческим. Гренэлис показал мне несколько подопытных — монстров, не похожих ни на одно живое существо, и тех, кого он назвал пустышками. Пустышки — создания-куклы, отталкивающе красивые, поддающиеся обучению и управлению, бессмысленные, бездушные, неразумные. Глядя на них, трудно поверить, что они были нормальными людьми.
Моя «ловушка» — комбинированная. Гренэлис рассказал о ее возможностях, и попросил не испытывать их на практике. Я, разумеется, испытал, на некоторое время забросив работу над камнем резерва. Навалилось много дел, Ниратан посещали иностранные делегации, мне было некогда заниматься камнем. Моя капсула устроила мне взрыв сознания — подлинное безумие со страшными галлюцинациями, ночными кошмарами, потерей чувства реальности. Во время визита послов! Мои секретари и Высокий Совет совершили подвиг, обошлось без скандалов, но после этого я начал всерьез опасаться Гренэлиса.
Теперь я у него в руках. Моя жизнь, моя разум, мой пост, моя репутация — все это так же доступно ему для модификаций, как изуродованные тела в подвальной лаборатории. А еще, вероятно, моя семья, несмотря на уверения, что семья как раз таки в моих руках. Что мне достаточно просто удовлетворять его нужды, чтобы родственники оставались в стороне.
