Растерянно ахнув, я повертелась вокруг себя, надеясь найти в шатре хоть что-то для тепла и приличия, и нашла лишь маленький жесткий коврик, недавно служивший мне постелью. Метнувшись к выходу, я осторожно высунула на улицу голову, нащупала глазом сторожащего меня солдата, который сразу отвернулся, и, вздохнув, засунула голову обратно. Понятно, что нет смысла просить подмоги у него, или кого-то еще. Никто не даст мне одежду, раз капитан забрала ее.
Когда эмоции погасли, холод воспылал. Я свернулась жалким калачиком на колючей подстилке, которая к утру сотрет мне кожу, и принялась печально выбивать зубами дробь. Если бы кто-то зашел в эти минуты в шатер, я умерла бы от стыда, но никто не заходил. И вот так, лежа на коврике, сжимаясь и дрожа нагими телесами, я к собственному изумлению подумала о том, что никто и не зайдет, потому что моя похитительница… уважает меня. Она велела мужчинам выходить в деликатные моменты ранее, а теперь велела не входить до того, как я приму пристойный вид. А ведь в лагере полно мужчин — их большинство среди ее солдат. Солдаты бывают злыми, я это знаю. Все знают. Они убеждены, что наши порядки к ним несправедливы, и отыграться на офицере, или, еще лучше, аристократке — это заманчиво сладкий пряник. Они — слабейшие из магиков, низшие в нашей иерархии, и все магические сословия относятся к ним с пренебрежением. К тому же, в Тиладе и большинстве других стран континента они несвободны — от рождения до смерти облачены в форму и обязаны служить отечеству, и это делает их положение худшим, чем у простолюдинов. Те, находясь на иерархическом дне, хотя бы могут выбирать, где жить и чем заниматься, а солдат ничего не выбирает — он безмолвный и почти бесправный инструмент системы. Офицеры тоже от рождения до смерти в форме, но им хотя бы статус позволяет чувствовать себя лучше. К ним не принято относиться с пренебрежением. Так вот, беспомощная пленница в лагере, иностранка, аристократка, и довольно привлекательная, между делом говоря — разве это не подарок, не прямое приглашение надругаться для забавы? Нет, не здесь. Ксавьера не допустит.
Плавая и путаясь в этих странных мыслях, мой разум засыпал. Он спотыкался и заплетался, перетрудившись, перенервничав за день — еще немного, и в этом полубредовом состоянии я начала бы проникаться симпатиями к капитану Дионте. К счастью, до этого не дошло — я заснула раньше.
А проснулась от того, что Мири легонько коснулась моего плеча. Оттолкнув ее руку, я резко села, скривившись от ноющей боли в спине, шее, и всем остальном теле. Кожу кололо, щипало и жгло — ее натер коврик, как и ожидалось. Знакомая темно-зеленая стопка лежала рядом.
— Ксавьера велела передать, что ждет вас на прогулку, госпожа, — сообщила Мири. — Вам следует одеться и выйти к ней.
Я издала нечто среднее между смехом и стоном, осторожно потягиваясь. Я все-таки надену это, да? Моя мучительная ночь в холоде и унижении напрасна?
— Мне не положено ни завтрака, ни воды для умывания? — осведомилась я с нарочитым высокомерием.
— Позже, — пообещала Мири. — Вашу одежду я тоже принесу позже. Я постирала ее, но она еще не высохла, простите.
Костюм пришелся почти в пору. Брюки были узковаты в бедрах, а куртка — в груди, но некритично. Главное, что сапоги — поразительно мягкие, легкие и удобные — оказались по размеру. На правом рукаве куртки, чуть выше локтя, серебряными нитями поблескивала раскрытая сосновая шишка с завитками — ниратанский герб. Мне подумалось, что в этом месте у меня все время будет гореть рука, но забыла об опасении в момент выхода из шатра.
Солнце, подернутое дымкой, сообщило, что время чуть за полдень. Второе после солнца, что бросилось в глаза — отсутствие солдат. Лагерь выглядел совсем пустым, только капитан Дионте в черном костюме и драгоценных перстнях подпирала плечом старую осину.
— Их нет, — флегматично поведала она. — Прочесывают долину, ищут конверт.
— Это глупо, — я пожала плечами. — Нельзя заглянуть под каждый куст.
Ксавьера чуть улыбнулась и зашагала через лагерь к лесу, жестом позвав меня за собой.
— Я сомневаюсь, что ты спрятала документы под кустом, — сказала она. — Они слишком ценны. Должно быть какое-то надежное место. Укромное, и в то же время приметное. Старые башни, разрушенные постройки. Здесь столько кустов, что ты сама никогда не нашла бы конверт, оставив его под одним из них.
Мы неторопливо шли по светлому лесу, усыпанному листвой и ветками после недавнего урагана.
— В округе есть несколько деревень и городков, — продолжила ниратанка спокойно. — Солдаты пройдутся по улицам и пивнушкам, поговорят с местными. Может, кто-то видел грудастую блондинку на лошади, — она бросила на меня улыбающийся взгляд. — Знаешь, мужики ведь часто обращают внимание на грудастых блондинок.
— А ты не думала, что я могла быть не одна? — спросила я с ехидством. — Что могла отдать конверт своему спутнику, который доставит его королеве?
