Следующий сгусток она отразила, не вставая с земли, а через миг запахло палеными волосами и жженым тряпьем — эффектом легкой огненной волны. Отпрянув, бандиты прервали атаку, дав Ксавьере время на волну посильнее. В нос ударил запах поджаренной плоти, а в уши — отчаянные вопли. Вопли оборвались после пары финальных заклинаний, и в наступившей тишине Ксавьера разразилась громоподобной бранью.
— У трупов не спросить, какого рожна им было надо! — вскричала она в озверении. — Почему я не могу вовремя остановиться?!
В сердцах она даровала несколько пинков одному из тел. Будто бандит виновен в том, что преждевременно скончался.
— Мне кажется, это просто разбойники, — осторожно сказала я, выходя из укрытия. Солдаты-дезертиры, напавшие не на тех.
Очередная причина относиться к солдатам с предубеждением. Разбойники-маги в разы отвратительнее, чем чернь с тем же промыслом. Потому что опаснее, и потому что оскорбляют собой всех магов, все пять сословий элиты. Оскорбляют лично меня.
Ксавьера не ответила. Она прижала платок к разбитому виску, и, присев на корточки у кромки воды, стала умываться. Мысль о побеге мелькнула вновь, и вновь я не решилась.
— Не думала, что ты убьешь их, — призналась я. — Достаточно было хорошенько отделать. Это же обычный сброд…
Ксавьера встала рывком.
— На меня напали с боевой магией! — рявкнули мне, будто это я напала. — Не с дубинкой, растопчи тебя песья рожа, а с магией! Ничто не бесит меня так же сильно! — чуть отдышавшись, она добавила спокойнее: — Кроме того, я должна была защищать тебя. Пока ты одна знаешь, где конверт, твоя жизнь имеет ценность.
Она улыбнулась, и улыбка показалась мне похожей на те, что у демонов Тьмы, изображенных на фресках нижних залов храмов Создателя. Озноб пощекотал мне кожу от пят до макушки.
— Завтра утром мы выезжаем в Ниратан, — нейтрально сообщила Ксавьера, разглядывая свою рану в карманном зеркальце. — Пусть вместо меня с тобой говорит канцлер.
Как я и ожидала, лошадь мне не вернули, предложив ехать с худеньким солдатом. Одежда так и не высохла из-за дождя, и мне пришлось остаться в ниратанской форме. Ксавьера сказала, что путь до столицы Ниратана займет около двух недель, если не случится никаких неожиданностей.
К вечеру первого дня пути в голове обосновалась мысль о побеге. Теперь это была не мимолетная идейка, а полноценная, добротная задумка, которую я планомерно выстраивала и укрепляла.
Я заметила, что солдаты, боящиеся встретить опасность в том месте, где неоткуда черпать энергию, кроме длинных клинков и арбалетов носят с собой кинжалы — маленькие и аккуратные, почти полностью скрытые длинными рубашками. Если бы мне удалось выкрасть такой, я тоже смогла бы спрятать его под своей рубашкой до поры. Против самого захудалого мага с подобным оружием не пойдешь, но всяких отщепенцев хватает и среди простолюдинов. И диких зверей в лесах полно. Если отправляться в путь в одиночку, полезно иметь при себе хоть какое-то оружие.
Разбивать лагерь на ночлег не стали. Вечер был ясным, дождя не ожидалось, и Ксавьера решила, что можно лечь спать под открытым небом. Каково же было мое недовольство, когда худенький солдат, с которым я делила жеребца, приковал меня за ногу к дереву тяжелой цепью.
Следующий вечер оказался дождливым и ветреным, и было поставлено два шатра. В одном из них, в тесноте, разместился десяток солдат. В другом — Ксавьера, Мири, и я. Недолго думая, Ксавьера приковала мою ногу цепью к ноге Мири. Отлично! Теперь, чтобы сбежать, мне пришлось бы убить или оглушить Младшую, и тащить с собой ее тело.
Я приуныла. Если так пойдет и дальше, о побеге под покровом темноты можно будет забыть.
Но уже назавтра случился сюрприз. Сумерки застали нас в неком маленьком городке, и Ксавьера пожелала заночевать в трактире. Я обрадовалась. Как и ей, мне хотелось нормальную кровать, удобную ванну, и ужин за настоящим столом.
В ночлежке на нас смотрели с недоверием и настороженностью — точнее, на наши серебряные сосновые шишки на рукавах. Но обслужили хорошо — не хотели ссориться. Простолюдины редко хотят ссориться с магами.
В этот раз капитан положила меня на свою кровать — чтобы охранять самой. Вместо цепей самоуверенная Ксавьера защелкнула на моем запястье браслет с колокольчиком, и предупредила, что спит очень чутко. Погасив лампу на столике, она отвернулась от меня, и вскоре заснула.
Некоторое время я тихо лежала в темноте, боясь лишний раз пошевелиться, прислушиваясь к мерному глубокому дыханию. Преодолев все сомнения в ее сне, я решила, что пора действовать.
Будь на ее месте Мири, совесть вряд ли позволила бы мне поступить так же. Но жестокое обращение Ксавьеры замутнило мои отменные моральные качества, и я с силой ударила ее по голове своей тяжелой перчаткой. Колокольчик зазвенел, но ниратанка не успела его услышать.
