— Что вы с ним сделаете, государыня? — ее голос непривычно прохрипел.
— Допрошу и повешу, — ответила я холодно.
— Кеттар мог вынудить его, ваше…
Я оборвала ее реплику жестом. Мог вынудить, мог обмануть, но это не станет оправданием. Преступление Виарана равносильно покушению на королеву. Он поставил мою жизнь под угрозу, которая минует только со смертью вампира. А до тех пор…
Я осталась в кабинете одна, доверив Ксавьере поиски. Она заинтересована в успехе, ведь ответ кеттара коснется и ее. Пока еще есть шанс догнать его по горячим следам, она будет чрезвычайно стараться.
В большом зачарованном зеркале на стене я увидела, как побледнел канцлер. Я не знала, что смуглые ниратанцы умеют так бледнеть. Его пальцы судорожно вцепились в подлокотники кресла, взгляд застыл в какой-то точке чуть выше моей диадемы.
— Прости, Риель, — сказала я обреченно. — Он был у меня в руках, и я его упустила.
Я наблюдала, как Риель медленно падает в тот бездонный колодец, в который только что падала сама.
— Мои люди присоединятся к поискам, — сказал он гулким голосом, звучащим из ямы. — Но, если честно, я думаю, что все очень плохо, Альтея. Знаешь, будь я на твоем месте… — он запнулся, захлебнувшись нервным смешком, — будь я на месте любого свободного человека…
Он вновь оборвал себя, скривился, стиснул виски ладонями в бархатных перчатках. Я не могла понять, что он пытается сказать, но чувствовала, что помехой ему служит жгучий стыд.
— Если бы у меня не было «ловушки», я, пожалуй, скрылся бы где-то, где он не подумает меня искать.
Сбежать, спрятаться? Неудивительно, что стыд сдавливал ему горло, мешая говорить.
Нет, падать так низко я не согласна. У меня есть телепорт к кеттарскому дому и люди для поисков, я еще не проиграла. А у моего врага нет ресурсов и щита, он еще не победил.
Мы с канцлером сдержанно попрощались. Я сильно подвела его, но не ощущала вины. Может быть, он заслужил этот молот над своей головой. Может быть, своей абсурдной выходкой Виаран невольно отомстил за мое разбитое сердце. Риель грязно наследил у меня в душе, и, если «ловушка» сделает с ним что-то страшное… Нет, я не буду радоваться, но и страдать не буду.
Дир Гренэлис.
Кузнец отказался брать деньги моего юного друга и спасителя, вот незадача! Вообще-то, этого следовало ожидать, но я, болван восторженный, не ожидал, потому что голова моя работала в другую сторону, размышления стремились вдаль, а вблизи все уже выглядело ровным и ясным, как быт. Разумеется, Велмер получал жалование в тиладских эстинах, и сельский ниратанский кузнец отнесся к ним скептически. Я расплатился кинжалом за снятие рукавиц, спросил его о местном целителе, и выяснил, что целителей в поселке нет. Это опечалило меня, но не удивило: мало найдется магиков, желающих обитать в такой глуши. Местные бедолаги все лечили подорожником, кровопусканием и самогонкой, а мне предстояло делать удаленный телепорт теми крохами энергии, что оставались в моем камне. С идеей подправить монетки и выкупить кинжал пришлось расстаться.
Поселок обедневших Старших таился среди холмов, и я едва ли нашел бы его, если бы не знал досконально эти земли. Скрытость поселка станет подарком, когда люди королевы и канцлера будут искать, кого бы расспросить о беглом узнике в тюремной робе и с закованными дланями. Может быть, кузнец даже отказался бы помогать мне, не будь у него оснований не опасаться вопросов и претензий законников.
Мышцы мои сводило от усталости после нескольких часов лазанья по склонам, и страстно хотелось прилечь хоть ненадолго в сарае на сене, обнявшись с овцой или с несколькими, но было слишком тревожно за оставленные в овраге ценности, и я, вздохнув, пополз в обратный путь, надеясь успеть до темноты. Стремительные южные сумерки рухнули на меня, когда я взбирался на последнюю на своем пути высоту, а мой неуклюжий спуск в овраг происходил уже на ощупь.
— Велмер, это я, — известил я негромко, но торжественно, чтобы он не всадил в меня каменную стрелу из осмотрительности.
Я не вспомнил бы о том, что способен быть убитым стрелой, если бы не стер ноги ботинками, не разбил коленку, оступившись на косогоре, и если бы поддатый кузнец не ковырнул мне руку зубилом. Должен заметить, жизнь без щита имеет ощутимые, и порой болезненные отличия от жизни со щитом.
Солдат не разводил костер, не зажигал лампу и не вел бесед, и поначалу мне показалось, что овраг пуст. Я замер, пытаясь присмотреться и прислушаться, и готовясь очень осторожно дать деру, но он тихонько отозвался, и я выдохнул.
— Привет, дружочек, — сказал я ему, аккуратно усаживаясь где-то рядом, и вытягивая гудящие судорожные ноги. — Все хорошо?
Я знал, что нехорошо. Кристаллы не светились, их активность без подзарядки стационарного аккумулятора лаборатории была практически нулевой. Это означало, что мой проект держался на волоске чуда, и, возможно, только упрямая воля к жизни не давала ему окончательно умереть.
— Господин Гренэлис, почему он со мной не разговаривает? — спросил Велмер чуть не плачущим шепотом. — Не хочет, или не может?
