Путешествие было в два раза дольше обычного, и в двадцать раз мучительнее. Испепеляющий жар заполнял мне легкие, жег глаза, воздушные вихри выкручивали суставы. Когда содрогающийся портал выплюнул меня на твердую поверхность, тряска и удушье прошли, но боль корежила, драла и гнула меня везде, просто везде. Сквозь алую пелену я увидел лакированный деревянный потолок; непослушной, чужой рукой зажал рваную рану в боку, и испугался собственного крика. С усилием, которого хватило бы, чтобы сдвинуть дворец в Антале, я приподнял голову, и глянул на окружающее меня пространство. Меня окружал пыльный кабинет лавилийского дома, обугленные остатки ящика с вещами из лаборатории, грунт из оврага, неактивные кристаллы, и два тела — окровавленных, обожженных и переломанных, как и мое. Не знаю, сколько времени ушло у меня на то, чтобы добраться до ближнего — минута, час, или целые сутки. Глаза Велмера были распахнуты ввысь с выражением тревоги и нетерпения; и мне не удалось найти его пульс, сколько я ни старался. Еще через минуту, час, или сутки я добрался до второго тела, и сквозь лютующий фон всех своих бурных ощущений, распознал едва тлеющую магическую активность. Шеил продолжал держаться за чары, как если бы поспорил с Праматерью, что не попадет в ее чертоги раньше некого неопределенно срока — далекого, словно расположенного за океаном. Без крупицы сил я рухнул лицом в его вскрытую грудную клетку, в голые ребра и скользкие мышцы, и пообещал Праматери, что тоже еще долго к ней не попаду.
Триджана Кианте.
Ночью меня разбудил стук оконных рам, раскачиваемых ветром. Кто-то из слуг не закрепил распахнутые створки, и Анрес непостижимым образом оставил это несовершенство без внимания. Я выскользнула из постели, и босиком метнулась к окну, не желая, чтобы шум разбудил Риеля. Теплый воздух с запахом летнего дождя бросился в лицо, и я зажмурилась от краткого удовольствия. Закрепив рамы, я неторопливо развернулась, и увидела силуэт мужчины, тихо сидящего на стуле недалеко от кровати. Темнота не позволила рассмотреть его, но это не помешало его узнать.
— Здравствуйте, Триджана, — произнес он очень тихо, будто бы тоже не желал тревожить сон канцлера. — Я не знал, что рамы надо закреплять крючками.
Значит, это он открыл окно, и наш безупречный Анрес вовсе не сломался.
— Я предпочитаю, чтобы ко мне обращались по чину, — ответила я сухо, и запустила в потолок маленький огонек.
Слабый свет явил его взору короткую ночную сорочку и растрепанные волосы, но это нисколько меня не смутило. Никто не обязан цивильно выглядеть в собственной спальне, тем более перед незваными гостями.
— У вас больше нет чина, — сказал он в моем тоне, глядя на меня скучающе и отчужденно.
Золотой кулон в форме капли, с которым лениво забавлялись его пальцы, поблескивал обтекаемой поверхностью.
— Правда? — я подошла к нему настолько близко, насколько необходимо, чтобы приглушенный донельзя разговор был комфортным. — Почему же?
— У вас дурная репутация, — ответил он напрямик. — Вы замешаны в весьма затянувшемся сексуальном скандале, вы слывете своенравным и неуправляемым надзорником. Служба безопасности призвана обслуживать интересы двора, чрезмерно самостоятельный начальник стражи никому не нужен. Назначение вашего любовника на высший пост иллюстрирует тот факт, что вы не стесняете себя этикой и законом. Подкуп, шантаж, обман, интриги — все использовалось в подготовке членов Высокого Совета к вынесению решения. Риель — чистый и светлый человек, но мы-то с вами не верим в сказки, правда?
Я бросила быстрый напряженный взгляд на Риеля. К счастью, он крепко спал, обнимая угол одеяла. Он провел день в разъездах, и, будучи не слишком привычным к седлу, изрядно вымотался.
— Вы же не поделитесь с ним своей догадкой? — холодно осведомилась я.
Кеттар равнодушно дернул плечами.
— Нет, — ответил он. — Мне это неинтересно. Я просто не хочу, чтобы вы мнили себя чересчур умной.
Я смолчала, а он добавил с тягучей леностью:
— В Тиладе я ославлен как убийца королевы. Но Лилиан лишили жизни вы, ведь так?
— Если бы вдруг, когда-либо, я взялась оправдываться перед кем-то, то это точно были бы не вы, Дир.
Его лицо чуть вытянулось — фамильярное обращение постороннего человека царапнуло его раздутое достоинство.
— И вы так и не сказали мне, почему я должна лишиться своей должности.
Он рассматривал кулон, лежащий на его ладони.
— Потому что эту должность вам обеспечивает ваш любовник. Завтра он официально снимет с себя полномочия, а новый канцлер не станет терпеть ваше присутствие во дворце.
И все-таки вы не знаете меня, господин кеттар. В моих рукавах столько сведений о каждой аквариумной рыбке этого дворца, столько влиятельных должников и преданных силовиков, что нового канцлера тоже назначу я. Впрочем, лишь при условии, что решу остаться при делах.
Риель заворочался в постели, и я ощутила злость.
— Вы не могли бы уйти, и вернуться утром? — предложила я, постаравшись, чтобы в голосе прозвучало давление, но не яд.
