Теперь уже не может, малыш, но это к лучшему. Наличие сознания повлекло бы за собой наличие боли — слишком страшной, чтобы ее можно было выносить. Я убирал чувствительность не из прихоти.
— Утром я переброшу нас в Лавилию, заряжу кристаллы, и он повеселеет, — пообещал я, чтобы успокоить солдата, до дрожи в пятках боясь, что на создание телепорта мне попросту не хватит энергии.
Когда луна взошла над вершинами, функция зрения перестала быть бесполезной в нашем овраге. Я извлек из-за пазухи сушеную рыбину, завернутую в бумагу, и бурдюк слабого вина, и протянул солдату. Он принял паек без вопросов, и мне не пришлось признаваться в несолидном воровстве. Кошель с невостребованными эстинами я тоже отдал ему, и улегся на остывающем песчанике. Впереди была долгая, тяжкая в своей бессмысленности ночь, полная опасений. Не будь за нами погони, я занялся бы телепортом при фонаре, но риск выдать наше присутствие я счел неоправданным. Время без дела и достойных размышлений — это самое суровое испытание. Что ж, у меня был почти месяц закалки в подземелье, теперь осталась еще одна ночь, и последствия каприза дурочки Альтеи пойдут на спад. Расправившись с ужином, солдат засопел в позе узла, и я позавидовал ему. Часы бездействия были бы куда проще, если бы я мог их проспать.
Стоило забрезжить рассвету, я окунулся в листание своей записной книжки, габаритами более похожей на Большой толковый словарь. Где-то в недрах этого замызганного, затрепанного, густо исписанного и изрисованного монстра таились координаты моего дома на юге Лавилии — жилища, в котором я не был много лет, и, разумеется, не держал его координаты в голове. Не то от моей возни, не то просто так проснулся Велмер, и сразу прильнул к бурдюку.
— Не люблю вино, — сообщил он, напившись. — Кислятина.
— Ну… учту, — отвлеченно ответил я, шурша страницами. — О, вот они, мои милые расчеты… — Я наткнулся на записи, напомнившие мне, чем манил меня Эрдли. — Ты знаешь, что Ласточкин утес на значительный процент состоит из сидарита, и замок, построенный наполовину из его породы — тоже?
— Я не знаю, что такое сидарит, — буркнул солдат удивленно.
— Минерал, который накапливает магическую энергию, — охотно пояснил я. Что-что, а пояснять и просвещать я любитель. — Мои камни резерва сделаны из него.
— Ясно, — буркнул Велмер, явно не понимающий, зачем я ему это говорю.
Я говорил ему это безо всякой цели.
Он с аппетитом употребил остатки рыбы, допил вино, и растянулся на песчанике во весь рост.
— У него завтра день рождения, — сообщил он с хмурой задумчивостью, очевидно, имея в виду мой проект. — Круглые тридцать лет. Он отпраздновал бы по-человечески, если бы не вы.
Я листал книжку, без устали слюнявя пальцы.
— Ну, дружочек, если бы не ты, я сейчас разгуливал бы по замку в кружевном воротнике, а королева, обмирая от страха, ходила бы возле меня на цыпочках. Но я ведь не предъявляю претензий. К чему лелеять обиды?
— Не называйте меня дружочком! — рявкнул он, резко садясь.
Я аж отвлекся от просмотра записей.
— А что это ты перестал меня бояться, лапушка? — я улыбнулся ему с лучами.
Он дернул плечами и лицом.
— Мне кажется, что вы не злой, — пробормотал он, отчего-то смутившись, и я улыбнулся ему еще лучистее.
Как очаровательно незамысловат этот юнец, как сердечны его порывы. Я уверен, что в эпизоде искоренения меня не было запасного плана, и его вмешательство при несрабатывании телепортатора королевы — чистая импровизация. И ведь никакой любитель думать не решился бы на то бесхитростное нападение со спины — на это решился бы только любитель делать, не думая. А на то, чтобы выпустить меня из тюрьмы, мог решиться только тот, кто убежден, что ему нечего терять.
Когда нужная комбинация заклинаний была найдена, я высосал содержимое камня резерва до последней капли, фигурально вылизав его изнутри, взял у солдата монетку, и приступил к работе. Обычный телепорт из двух предметов варганится за пару минут и требует минимум расходов; установка связи с точкой, расположенной за много миль от тебя — совсем другое дело. Я нервничал, имея всего одну попытку, да и то не гарантирующую успех, и пальцы казались одревесневшими за время, проведенное без тренировки. Я вымерял каждое движение и каждое касание, словно ученик на экзамене, и, возможно, даже высунул кончик языка от усердия. Я чувствовал, что солдат наблюдает за мной, и хотелось рыкнуть на него, но я боялся, что это собьет меня.
— Господин Гренэлис… — обратился он похолодевшим шепотом.
Я не отозвался, и только гневно сжал зубы. Неужели нельзя просто не мешать?!
— Там люди, — вновь шепнул он, и мне показалось, что мой хребет обдало кипятком.
Я вновь не отозвался. Что я мог сделать в этой ситуации, кроме того, чтобы продолжить работу? Если люди — это не пастухи из поселка, а наши противники, то единственный шанс уйти от них — создать телепорт.
