— Ты не понял, что я сказал? — грозно ответил неизвестный.
Парень опешил от испуга. Он знал, что главного лучше не злить и позволил себе возразить ему…
— Этот идиот, Гольфо, сам нашел проблем на свою голову. Всем было ясно сказано, чтобы продавали товар только здесь.
— Но почему мы должны оставить того чела? — не понимал парень.
— Потому что это не тот человек, с кем лучше связываться, — кратко ответил главный. — Сообщи всем, кто находится в «берлоге» о нашем переезде. Собираем вещи и меняем дислокацию. Позже я отправлю координаты сбора.
— А что с теми, кого сейчас нет?
— Оставь в неведении.
— П-понял…
Парень знал, что станет с теми, кого не оповестят…
— Сегодня весело…! — потягиваясь говорил Доррен. — Было бы, если бы кое-кто вновь не влип в какую-то странную историю.
— Согласен… Ох уж этот кое-кто, — понимающе кивнул Зоренфелл.
— Ай, не важно… — вздохнул Доррен. — Не знаю, что у тебя за талант такой интересный, но надеюсь, что скоро все встанет на свои места…
— Тоже жаждешь спокойствия и умиротворения?
— Знаешь, да. В последнее время ты больно активный и…
— Без проблем! — перебил его Зоренфелл. — Как только история с Марией утрясется слягу в спячку и до весны можете меня не ждать!
— Не рано ли, медвежонок?
Подобное обращение Мария нашла интересным: она представила, как он будет спать в пижаме медвежонка. Полученный образ смутил Марию, и она начала мотать головой от умиления.
— Что с тобой? — поинтересовался Зоренфелл.
— Н-ничего, — отвернулась она от него.
— Что я не так сделал? — спросил он у Доррена.
— Тебя уже умом не понять, дружище, — усмехнулся Доррен.
— Ну, не суть, — улыбнулся он.
— Знаешь, если честно, я бы раньше и не подумал, что ты можешь так помогать людям… — сказал вдруг товарищ.
— Я же белый и пушистый, как я мог не помочь?
— Просто ты все время ленился, веселился да шуры-муры водил, а в этой ситуации увидел тебя совершенно с другой, неожиданной стороны. Ты сам на себя не был похож… Я впечатлен, — признался Доррен.
— Не думал, что воплощение ленивца сможет махать кулаками? — ухмыльнулся Зоренфелл и положил локоть ему на плечо. — Не недооценивай ленивцев, мы в гневе страшны!
— Шуры-муры водил? — тихонько спросила Мария, остановившись на месте.
— Кажется… я ляпнул лишнего… — попятился Доррен, обернувшись к ней.
— Ну, это… — хотел оправдаться Зоренфелл. — Можно позже рассказать?
— Хорошо! — изменилась в лице Мария.
Как только Мария отогнала свой мрачный облик и начала улыбаться, вся страшная аура испарилась, а атмосфера вновь стала спокойной и плавной.
— Вот, кто точно страшен в гневе — девушки… — шепнул Доррену на ухо Зоренфелл.
— Твоя правда, — не мог не согласиться товарищ.
— Стоило бы разбегаться, пока совсем не стемнело… Не думал я, что меня настолько задержат, — посмотрел Зоренфелл на уходящее за горизонт алое солнце.
— Должен будешь в следующий раз все потраченное время возместить, усек?
— Да, Доррен, — усмехнулся парень.
— Вот и отлично, я, в таком случае, покину вас здесь. Мне отсюда ближе будет к остановке, а вам в противоположную сторону.
— До понедельника, — попрощался Зоренфелл.
— Пока! — произнесла Мария.
— До скорого! — улыбнулся напоследок Доррен и ушел.
Пара немного постояла и поглядела за уходящим в даль другом. Тишину нарушил один-единственный вопрос…
— Ну так что там за шуры-муры? — последовавший от Марии.
«Черт… так вот чего ты так быстро решил свалить, Доррен… — поздно осознал Зоренфелл в какой ситуации оказался. — А ведь я и не подумал бы от тебя такой подлости и не сохранился…»
— Да были случаи, неудачные отношения, фальшивая романтика и все такое…
— Расплывчато, — кратко ответила Мария и пошла вперед.
— А что ты намеревалась от меня услышать? — нагнал он её. — Как я был стой, как я был с другой? Кажется мне, что слушать такое не особо-то и интересно.
— Мне интересно всё, — словно демонстративно заявила она.
— В любом случае, мне не хочется об этом рассказывать.
— Ладно, когда созреешь, тогда и расскажешь.
— А ты настойчивая.
— Немножко, — мило ответила Мария.
«Собственно, чего мне шугаться и избегать её вопросов на такую, тем более, тему, если между нами ничего нет? — задумался Зоренфелл. — Может, мне приятна её компания и не желая терять Марию, я так себя веду? Хотя, часть правды мне известна…»
— Спасибо тебе… — тихо произнесла она.
Мария взяла паузу, намереваясь собраться, по всей видимости, с чувствами. Зоренфелл промолчал, понимая, что Мария хочет еще кое-что сказать.
— Если бы не ты и твоя доброта, я и не знаю, как бы дальше жила… Ты не отвернулся от меня в том ужасном виде, в котором я была; ты настаивал на том, что мы друзья, хотя я пыталась тебя оттолкнуть, да и до последнего хочешь вернуть меня в школу ради моего же блага… После Тобена я никому не доверяла и не хотела показываться на глаза, мне было так стыдно, что я скорее бы сквозь землю провалилась, чем разговаривать с кем-то…
