По залу пробегает ропот замешательства. Журналисты сдвигаются со своих мест и подбирают ноги, чтобы их коллега мог пройти к свидетельскому месту. Макманус, явно удивленный, подходит к секретарю и принимает присягу. Мец мысленно благословляет Лейси Родригес, в очередной раз откопавшую больше информации, чем он просил. Она добыла для него даже то, о существовании чего мало кто подозревает: списки исходящих и входящих междугородних вызовов офисных телефонов.
– Назовите, пожалуйста, ваше имя и адрес для протокола.
– Аллен Макманус. Бостон, Массачусетс-роуд, два-четыре-семь-восемь.
– Где вы работаете, мистер Макманус?
– Я редактор отдела некрологов в газете «Бостон глоб».
Мец убирает руки за спину:
– Как вы узнали о Вере Уайт?
– По заданию редакции я присутствовал на психиатрическом симпозиуме в Бостоне. Одна леди, выступавшая там, рассказала о своей пациентке – девочке, которая разговаривает с Богом. Но тогда я еще не знал, что девочку зовут Вера Уайт.
– А как вы это выяснили?
– Мне на работу прислали по факсу статью об умершей женщине, которую оживила собственная внучка. Это произошло в том же самом городке, где принимает та дама-психиатр. А еще мне анонимно позвонили и сказали, чтобы я подумал, кому может быть выгодно выдавать девочку за целительницу.
– Что же вы предприняли после этого звонка?
Макманус гордо вскидывает подбородок:
– У меня за плечами долгие годы журналистских расследований. Вот и в этом деле я решил разобраться. Именно благодаря мне общественности стало известно о том, что Мэрайя Уайт четыре месяца лечилась в психиатрической больнице.
– Привычны ли для вас подобные анонимные звонки?
Аллен теребит воротник рубашки:
– Вообще-то, в отделе некрологов мы нечасто слышим по телефону измененный голос. У нас в редакции есть определитель, и я записал номер на случай, если захочу связаться с тем, кто звонил.
– Что же это был за абонент, мистер Макманус?
– Сэр, я не могу назвать источник.
Репортеры одобрительно гудят, а судья хмурится:
– Можете, мистер Макманус, и назовете. Иначе я привлеку вас к ответственности за неуважение к суду.
Несколько секунд Аллен молчит, соображая, есть ли у него выбор. Потом выуживает из кармана блокнотик и, полистав его, отвечает:
– Три-один-ноль-два-восемь-восемь-три-три-шесть-шесть.
– Вы узнали, чей это номер?
– Да.
Малкольм Мец подходит к столу, за которым сидят оппоненты, и поворачивается к Мэрайе.
– И чей же, мистер Макманус?
Судья угрожающе покашливает, но в этом нет необходимости: теперь Макманус, прищурясь, смотрит на того, кто недавно его оскорбил:
– Это сотовый телефон. Зарегистрирован на Иэна Флетчера.
В ту минуту, когда Аллен Макманус занял свидетельское место, Иэн словно бы прирос к своему стулу. Он не мог пошевелиться, хотя понимал, что оставаться в зале ни в коем случае нельзя. Как он умудрился так недооценить Меца?
Сейчас Иэн сидит через два ряда от Мэрайи и видит, как она, подняв плечи, цепенеет, когда слышит, что это по его вине в прессу проникли гадкие слухи о ней. Я должен был сказать ей, думает он. Если бы сказал сам, она бы простила.
Ему хочется, чтобы она к нему повернулась. Хочется увидеть ее лицо.
Минуту назад, возвращаясь на место после своего выступления, он подмигнул ей. Тогда она сияла, словно луна. А теперь сидит бледная, глядя темнеющими, как синяки, глазами, куда угодно, только не на Иэна.
Он замечает, что не отрываясь смотрит на нее. Так смотрят на рушающееся здание или на горящий лес – словом, на что-то влекущее за собой трагедию. Не моргает он даже тогда, когда она закрывает лицо руками и плачет в голос.
На протяжении тридцати секунд Джоан пытается успокоить клиентку, что никогда не было ее сильной стороной. Потом она встает, кипя злобой. Если бы дело слушалось в присутствии присяжных, все обстояло бы иначе. Допрашивая Макмануса, она бросила бы тень сомнения на тот факт, что в момент совершения анонимного звонка телефон действительно находился в руках Иэна, а не кого-нибудь из его помощников или не был украден. Да мало ли, дескать, к кому аппарат мог попасть? Но говорить это судье не имело смысла. Он уже сам все взвесил и, точно так же как остальные, пришел к выводу: Флетчер почти наверняка воспользовался своим телефоном сам, а значит, виновен в предательстве с отягчающими обстоятельствами.
– Вы работаете в газете «Бостон глоб»? – рявкает она.
– Да.
– Как давно?
– Шесть лет.
– Где вы учились?
– Окончил школу журналистики в Колумбийском университете. Потом работал внештатным корреспондентом в газете «Майами геральд».
– Кто направил вас на ту конференцию?
– Уве Теренбаум, редактор отдела особых мероприятий. Если я не слишком сильно занят некрологами, он иногда посылает меня на всякие симпозиумы и конференции.
Джоан расхаживает перед Макманусом взад-вперед, как ткацкий челнок. Оттого что он следит за ней взглядом, у него даже слегка кружится голова. Чего от этого червяка можно добиться, Джоан еще не знает, но интуиция подсказывает ей: его ахиллесова пята – самолюбие. Чем более глупый вид он будет иметь, тем лучше.
– Как вы считаете, мистер Макманус, вы хороший журналист?
