– Ее можно понять. – Джоан смотрит, как зал суда наполняется людьми. – Послушайте, я поговорю с Мэрайей позже. Прямо сейчас я вам помочь не могу.
– Можете, – возражает Иэн.
Джоан и Мец подходят к судейскому столу.
– Ваша честь, – начинает Мец, – выступили все мои свидетели, кроме того психиатра, о котором я говорил утром на экстренном совещании.
– Господин судья, – вмешивается Джоан, – как я уже сказала, о синдроме Мюнхгаузена я знаю не больше, чем о каком-нибудь лучеплечевом бурсите. Мне нужно время, чтобы опровергнуть ту смехотворную теорию, которую мистер Мец развил в отношении моей клиентки. К тому же с его стороны это уже второй свидетель, не заявленный заранее. Аллена Макмануса он и вовсе достал, как фокусник из шляпы. – Смерив противника взглядом, Джоан заявляет: – Если мистер Мец хочет вызвать своего психиатра, то я хочу повторно вызвать Иэна Флетчера.
– Ни в коем случае, Ваша честь. Аллена Макмануса я пригласил именно затем, чтобы доказать, что Флетчер лгал, когда я допрашивал его. Если он даст показания повторно, это только запутает картину, – протестует Мец.
– Не беспокойтесь, я уж как-нибудь разберусь, – сухо отвечает судья и смотрит в зал. – Мистер Флетчер, вы согласны снова занять свидетельское место?
Иэн молча выходит. Джоан не сводит с него глаз, надеясь, что все получится именно так, как он задумал. Она вызвала его, строго говоря, не для пользы дела, а ради того, чтобы сделать клиентке личное одолжение. К тому же Иэн правильно сказал: Мэрайя еще не выступала, и, прежде чем ей, как ответчице, будет предоставлено слово, ее нужно успокоить. Джоан подходит к ней и, сжав ее руку, шепчет:
– Сидите и слушайте, – а потом поворачивается к Иэну. – Мистер Флетчер, когда вы позвонили Аллену Макманусу?
– В начале октября.
– Зачем вы это сделали?
Джоан говорит со свидетелем отрывисто, сквозь зубы. Со стороны можно подумать, что она на него сердится. Причем не напрасно.
– Я хотел развенчать Веру Уайт как визионерку и чудотворицу. Это помогло бы мне повысить рейтинг моего шоу. Ни девочку, ни ее мать я тогда совершенно не знал. – Иэн разводит руками. – Я и раньше иногда делал анонимные звонки. Это хорошо, когда волну как будто бы поднял кто-то другой, а я появляюсь только в кульминационный момент и разоблачаю обманщика. Мистер Макманус показался мне относительно приличным репортером, и я подумал, что он может быть полезен.
– Кажется, вы не чуждаетесь окольных путей.
– Это часть работы журналиста, – признается Иэн. – Иногда я получаю анонимные звонки, иногда совершаю их. Мы, репортеры, время от времени обмениваемся информацией таким образом. – Он бросает взгляд на Макмануса. – Иногда один журналист является тем источником, которого другой журналист не хочет раскрывать. Причинить вред миз Уайт я не хотел. О ней я тогда вообще не думал. Я лишь намеревался любой ценой разоблачить ее дочь.
– А что изменилось теперь? – спрашивает адвокат.
– Теперь я знаю ее, – тихо отвечает Иэн.
Джоан, затаив дыхание, смотрит сначала на клиентку, потом на него:
– У меня все.
Мец выходит, даже не дождавшись, когда Джоан вернется на свое место.
– Так вы говорите, что совсем ничего не нашли? Ни единой мелочи, пятнающей Веру Уайт?
– Я перестал копать, – отвечает Иэн, глядя на Малкольма стальными глазами.
– Вы подразумеваете, что Вера Уайт действительно видит Бога?
Иэн тщательно обдумывает свой ответ.
– Я подразумеваю, что Вера Уайт – удивительный ребенок и что она никого намеренно не вводит в заблуждение.
– Но, мистер Флетчер, раньше вы всегда называли себя атеистом. Следует ли из этого вашего заключения, что теперь вы поверили в Бога?
Иэн холодеет. Он понимает, в какое положение его поставил Мец. Если объявить Веру чудотворицей, адвокат потребует доказательств. А рассказывать о брате он не намерен. Мэрайя смотрит на него, ожидая ответа. «Прости», – мысленно произносит он.
– Мистер Флетчер, вы верите в Бога?
Иэн вздергивает брови и расплывается в своей фирменной телевизионной улыбке.
– Пусть этот вопрос останется открытым, – говорит он, к удовольствию аудитории, и смотрит на чужие лица, а не на то лицо, которое для него важнее всех остальных.
Джоан просит судью объявить небольшой перерыв. Мэрайя удивительно хорошо себя контролирует. Правда, то, что она стала такой тихой, почему-то пугает ее адвоката еще больше, чем слезы рекой.
– Если хотите, я попробую добиться, чтобы окончание разбирательства перенесли на другую дату. Скажу, что вам нездоровится.
– Мне нужен всего один час. Я должна проведать Веру. Она там целый день лежит без меня, – объясняет Мэрайя.
Из-за всей этой чехарды со свидетелями Джоан забыла сказать клиентке про утреннее запретительное постановление.
– Не получится.
– Но если вы попросите судью…
– Ни сейчас, ни потом вас к Вере не пустят. Ротботтэм подписал приказ, запрещающий вам видеться с ней до конца разбирательства.
Спокойствие Мэрайи рушится постепенно. Это похоже на сход лавины, показанный в замедленной съемке.
– Почему?
– Если в ваше отсутствие Вере станет лучше, Мец использует это как доказательство.
