По лицу Мэрайи Уайт отец Рампини видит, что она рассчитывала присутствовать при беседе. Тем лучше. Без нее вытянуть из девочки правду будет проще.
Вера приводит священника в свою комнату и усаживает на пол. На коврике лежит кукла Мадлен [27] и ее многочисленные наряды. Рампини достает блокнот и набрасывает кое-какие идеи. Насколько он помнит, Мадлен жила в католической школе. Возможно, Вера Уайт, которую все считают совершенно непросвещенной в религиозном отношении, на самом деле знает не так уж и мало.
– Что мы на нее наденем? – спрашивает девочка. – Лыжный костюмчик или нарядное платье?
Отец Рампини очень давно не играл с детьми. Ему гораздо привычнее иметь дело с мошенниками и еретиками, а затем излагать свои выводы в пространных отчетах. Поэтому в первый момент он теряется. Много лет назад, пожалуй, не растерялся бы. Но теперь он совершенно другой человек.
– Я бы хотел поиграть не с этой твоей подругой, а кое с кем другим.
Вера сжимает губы:
– О Ней я говорить не хочу.
– Почему?
– Потому что, – отвечает Вера, натягивая на Мадлен колготки.
Странно, думает Рампини. Ложные визионеры обычно болтают о своих видениях без умолку. А из истинных приходится выманивать сведения хитростью.
– Готов поспорить, что она очень красивая, – не сдается он.
Вера смотрит на него из-под ресниц:
– Вы Ее знаете?
– Я работаю в таком месте, где все изучают Слово Божие. Потому-то я и хотел с тобой поговорить. Мне очень интересно сравнить то, что знаю я, с тем, что знаешь ты. У твоей подруги есть имя?
– А то! – фыркает Вера. – Бог.
– Она так и сказала тебе: «Я Бог»?
Вера надевает на куклу башмачок:
– Нет. Она сказала: «Я твой Бог».
Отец Рампини записывает это.
– Она приходит всегда, когда нужна тебе?
– Наверное.
– А сейчас она может прийти?
Вера оглядывается через плечо:
– Сейчас Она не хочет.
Вопреки здравому смыслу священник смотрит туда же, куда посмотрела девочка. Ничего.
– Она носит голубое платье? – спрашивает он, намекая на плащ Девы Марии. – С капюшоном?
– Как дождевик?
– Точно!
– Нет. На Ней всегда одно и то же: коричневая юбка и кофта, которые смотрятся как платье. Похоже на то, как одеты люди в фильмах про старые времена. Волосы тоже коричневые и доходят вот досюда. – Вера дотрагивается до своего плеча. – А сандалии у Нее такие, в которых можно ходить на пляж и даже в воду и мама не будет ругаться. Они еще на липучках бывают.
Отец Рампини хмурится:
– У нее сандалии на липучках?
– Нет, у Нее без липучек и цвет противный. А вообще похоже.
– Наверное, ты очень долго ждала эту свою подругу, прежде чем увидела ее в первый раз.
Вера не отвечает. Она роется в шкафчике и достает оттуда настольную игру «Лайт-брайт»[28] – доску, на которой с помощью маленьких пластиковых штучек выкладывается светящийся рисунок. У отца Рампини екает сердце: он вспоминает, что задолго до рукоположения подарил такую же игру своему сынишке. Ее, оказывается, все еще выпускают!
Вера смотрит на него с любопытством:
– Хотите взять желтенькие?
Рампини заставляет себя мобилизоваться:
– Так… ты просила о том, чтобы ее увидеть?
– Каждую ночь.
Отец Рампини повидал достаточно много ложных визионеров и знает: религиозные фанатики, которые годами молятся о явлении Иисуса и которых Он наконец посещает, всегда оказываются просто чокнутыми. Даже у той очаровательной пожилой монахини из Медфорда, к которой отца Рампини направляли прошлой зимой, к сожалению, были не все дома. Другое дело – дети из Фатимы. Они не ждали Деву Марию, а просто пасли овец. А святая Бернадетта собирала кусочки древесины возле свалки.
Божественные видения возникают из ниоткуда и не по заказу. А Вера говорит, что долго призывала «своего Бога». Это можно воспринять как свидетельство религиозности.
– Я очень-очень хотела иметь подругу, – продолжает девочка. – И когда ложилась спать, мечтала попасть на звезду. А потом пришла Она.
Отец Рампини колеблется, прежде чем сделать в своем блокноте новую запись. Желание иметь друга не совсем то же самое, что молитвы о Божественном явлении. Но среди детей бывали визионеры, которые, так сказать, играли в полях Господних. Святой Герман Иосиф играл с Марией и маленьким Иисусом, святая Юлиана Фальконьери видела, как Сын Божий плетет ей гирлянду из цветов.
Взгляд отца Рампини падает на заклеенные пластырем ручки Веры. Она берет крошечные пластиковые стержни и вставляет их в сетчатое поле игры.
– Я слышал, ты поранилась?
Девочка быстро прячет кулачки за спину:
– Я больше не хочу разговаривать.
– Почему? Потому что я спросил про твои ладошки?
– Вы будете надо мной смеяться, – говорит она тихо.
– Знаешь, – мягко продолжает отец Рампини, – я ведь видел многих людей с похожими ранками.
– Правда? – заинтересованно спрашивает Вера.
– Если ты разрешишь мне взглянуть, я смогу сказать, такие же они у тебя или другие.
Вера кладет одну ручку на пол и медленно, как лепестки, раскрывает пальчики. Потом другой рукой отлепляет пластырь. В середине ладони маленькое сквозное отверстие. Ткани вокруг него не повреждены ни с тыльной, ни с внутренней стороны. Гвоздей, как у Франциска Ассизского, под кожей нет.
