- Мик, - мужчина поднял голову, встретившись взглядом с болотного цвета глазами. Погрузившись в размышления, он и не заметил её возвращения. - Тебя тоже надо подлечить.
- Я в порядке. Как Окане? - он отмахнулся, и Желейна недовольно поджала губы, тем не менее, ответив на вопрос:
- Жить будет. На восстановление с моими зельями да настойками уйдёт несколько месяцев. Останутся шрамы, но работать руками она сможет, да и зрение придёт в норму. У неё сильные ожоги, Мик, - голос старушки дрогнул. Она тяжело вздохнула, и было видно, с каким трудом даются эти слова. - Её будет мучать боль, и от этого даже я не спасу. Но боль пройдёт, а вот душевная травма… Я не знаю. Возможно, её душу мы излечить не сможем. Ладно, будет понятно, когда девочка придёт в себя. Схожу домой за вещами, потому что в ближайшее время побуду с вами, а пока давай, обработаю твои раны. Потом постелишь мне место для сна.
- Хорошо.
Мастер задолжал и Желейне, и Окане. Что уж - он всем вокруг был должен. Если бы мужчина только мог уйти, то сделал бы это без промедления. Легко закрыл дверь и шёл, шёл и шёл, пока не закончились силы, а когда они кончились бы - лёг на холодную землю и лежал в ожидании смерти. Но умереть он не мог, ведь был должен юной душе, за которую нёс ответственность, хорошую жизнь, силу и обучение. И, если она только сможет вернуться к последнему, преподаватель сделает всё, чтобы такого не повторилось.
Очнулась девушка ближе к вечеру; ноющая боль, распространяющаяся по всему телу, не позволила ей долго путешествовать в царствии Морфея. Глаза теперь видели чётко, и в полумраке, нарушаемом светом ночных камней, она смогла разглядеть свою комнату; рядом с кроватью сидела бабушка Желейна, тихо перетирая травы в ступе. Прикованная к постели хотела было встать, но любое движение лишь добавляло боли. Старушка же, заметив её попытку, поспешила подойти:
- Окане, малышка моя, ты проснулась! Потерпи немного, - она вернулась к столу и налила в чашку какую-то тёмную жидкость. Окане так хотела пить, что не стала сопротивляться, и пусть жидкость была горькой и холодной, она проглотила всё за один раз.
- Молодец, - приободряюще произнесла бабушка, погладив ту по голове. - Делов ты, конечно, натворила, но ничего, милая, всё это поправимо.
Кончики волос Окане были страшно обожжены - удивительно, как вообще они смогли сохраниться при таких-то ожогах кожи.
- Что случилось?
- Ты применила запретную магию. Уж не представляю, откуда её знаешь, но из-за этого взбунтовалась энергия, и ты пострадала. Мастеру тоже досталось. Мастерская полностью разрушена, но сам дом цел, не переживай. Ты не виновата, - заверяла старушка.
Ей самой хотелось в это верить, но в душе девушка понимала, что виновата, ведь пострадал Мастер.
- Хорошо, что вы оба остались живы. Пойду погрею бульон, ведь тебе надо кушать и набираться сил, - с этими словами Желейна оставила её одну, закрыв дверь в комнату. Окане лежала, не шевелясь; боль понемногу утихала, и она стала думала о произошедшем… Всё тело, даже лицо, было в бинтах. Страшно было подумать, какие ранения она получила, а, главное, какую запретную магию применила. Скорее всего, энергия взорвалась из-за того, что она не приняла гранулы. Правда, теперь за это можно было не переживать, ведь следующая встреча с Вей состоится очень не скоро. Главное - никому не говорить, а чем была эта тёмная магия - выяснится потом… Как минимум, когда Мастер её навестит. Девушка искренне надеялась, что тот пострадал в меньшей степени… Дверь тихо скрипнула, и в комнату вернулась бабушка с большой чашкой бульона.
- Давай. По чуть-чуть, - она прислонила чашку к губам страдалицы.
Бульон был тёплым и сладким. Может, даже самым сладким, какой она только пробовала на вкус. То, верно, был вкус жизни, ведь только сейчас Окане поняла, что хочет жить. Хочет продолжать творить, несмотря на то, что неудача почти её убила. Она заплакала.
- Горячо? - забеспокоилась кормилица.
- Нет.
- Болит? Может, ещё обезболивающего? - заботливая старушка уже вскочила к чемодану, но Окане снова покачала головой. - А чего же тогда?
- Жить. Я хочу жить.
- Ох, милая, - Желейна хотела было её обнять, но, боясь навредить, не стала этого делать, лишь вновь погладив по голове.
Невольная жертва собственной магии проплакала очень долго. Только после того, как все слёзы оказались выплаканы, она смогла допить бульон и лечь спать. За всё это время Мастер так её и не навестил, отчего девушка подумала, что тот зол; перед тем, как уснуть, она взмолилась в надежде на то, что учитель придёт хотя бы утром. Старушка-спасительница осталась неусыпным над ней караулом на всю ночь. Пару раз Окане просыпалась то от боли, то от кошмаров; в моменты, когда она спала крепче всего, бабушка аккуратно меняла повязки, надеясь, что заживляющая мазь скоро даст желаемый эффект.
