Как ни странно, но он уснул быстро — лег на постеленную на полу солому и провалился в черную пропасть сна. А когда открыл глаза, в щели уже брезжил рассвет. Усевшись, юноша потряс головой, отгоняя сонливость — некогда было сейчас спать, нужно было думать, как выбраться самому и спасти супругу. Интересно, как она здесь появилась? Скорее всего так же, как и он сам. Макс бежал за жрецом, Тейя — за Максом, все трое и провалились. Такая вот цепочка получается.
Думать! Думать! Думать! Скоро явится жрец, и к этому времени обязательно надо…
Сетнахт появился рано. Наверное, не прошло и часа, как снаружи послышался его повелительный голос. Распахнулась дверь; жрец, войдя в клетку, уселся на корточки и, явно издеваясь, спросил:
— Как твое Ка?
— Замечательно! — Юноша ухмыльнулся. — Что ты хотел узнать, жрец?
— Узнать — ничего. Я и так знаю все, что мне нужно!
— Тогда зачем…
— Ты поможешь мне! Амулет, который мы похи… вернули, увы, оказался… Впрочем, это не важно, — злобно ощерившись, Сетнахт быстро справился с собой, натянув на лицо бесстрастную улыбку. — Якбаал должен передать тебе сокола! Ты знаешь, о чем я.
— Никогда не передаст, — рассеянно отозвался молодой человек. — Я думаю, и ты хорошо знаешь Якбаала.
— Ладно. — Жрец немного подумал и качнул головой. — Тогда думай сам, как его выманить с соколом в кармане. Якбаал хитер, очень хитер — так просто к нему не подступишься, тем более здесь.
— Что я буду иметь, если помогу вам? — вскинул глаза Максим.
— Жизнь! — тут же пообещал собеседник. — Жизнь и свою девчонку. Но вы навсегда останетесь здесь! Там, в Черной земле, вы нам не нужны. А здесь… живите себе. Клянусь Сетом, не так уж это и мало!
— Хорошо. — Юноша кивнул и задумался.
Жрец уж как-то слишком быстро пообещал сохранить жизнь и ему и Тейе. Врет! Определенно врет! Он ведь не так уж и сильно привык к Парижу, как тот же Якбаал, а значит, не может думать и поступать так же, как цивилизованный европеец девятнадцатого века. Естественно, Сетнахт мыслит и действует как древнеегипетский жрец, а это совсем иное. Люди вовсе не одинаковы в разные времена. Как бы рассуждал жрец, тем более — жрец бога-убийцы Сета? Даже не Сета, а демона тьмы Небаума! Фараон и его супруга — это такая жертва, такой лакомый кусочек, от которого не откажется никакой демон! Более того, если жрец даже не попытается принести в жертву царя и царицу, демон может обидеться и жестоко отомстить! Жрецу это надо? Нет. Это — во-первых. А во-вторых, Сетнахт вовсе не дурак и понимает, что если Максим и Тейя проникли в будущее, то, может быть, сумеют вернуться и обратно, и даже без всякого сокола. Тем более жрец знает, что где-то здесь обитает еще и Петосирис! Пусть даже это и призрачная угроза, но лучше не оставлять никакой. Убить, конечно, убить! Это если не получится принести в жертву. А то, что жрец обещал жизнь — так вовсе не стоит верить его лживым словам! Верить нужно его мыслям… которые, если подумать, вовсе не тайна.
— Что ты молчишь? — немного выждав, нетерпеливо воскликнул Сетнахт. — Согласен?
— Согласен. — Макс поспешно спрятал улыбку — только что в голову ему пришла одна неплохая мысль. Очень даже неплохая. Правда — рискованная, но тут уж выбирать не из чего.
Жрец довольно осклабился:
— И что ты предлагаешь?
— Сегодня у нас понедельник? Тогда, ну, скажем, завтра… Я напишу Якбаалу записку, и мы встретимся с ним… хотя бы на Елисейских полях.
— Нет! — жестко отозвался Сетнахт. — Место должно быть не таким людным!
Ага!!! Сработало!
Максим, еле сдерживая ликование, наклонил голову:
— Тогда — в саду на Монмартре, за старой мельницей. Мулен де ла Галетт — так он, кажется, называется. В саду людно, но рядом — пустыри, огороды…
— Я знаю это место, — согласно кивнул жрец. — Оно подойдет. А что Якбаал? Он явится с амулетом?
— Да! Он обещал отправить меня обратно, а без сокола этого не сделать.
— Хм. Мало ли, что он обещал?
— Да, но он хотел бы — с моей помощью — забрать из своей бывшей усадьбы в оазисе Сета кое-какие вещи.
— Настенные росписи на ткани? — Сетнахт ухмыльнулся. — Кажется, он наживает на них большое богатство, хотя, клянусь Сетом, не знаю, кому нужна такая мазня.
— Значит, кому-то нужна… Так я пишу записку?
— Пиши. Мои сподвижники принесут тебе необходимые вещи. — Жрец поднялся на ноги и строго предупредил: — Только без глупостей. Помни — твоя молодая супруга в наших руках.
Максим согласно кивнул:
— Вот, кстати, о ней. Точнее — о нас. Мы должны явиться на встречу вместе. Нет-нет, вы просто подержите ее, скажем, у старой мельницы, а когда я принесу сокола, отпустите нас восвояси.
— Что ж, будь по-твоему, — подумав, согласился жрец.
И поспешно вышел, пряча торжествующую улыбку. Огороды на Монмартре за старой мельницей — место действительно глухое.
Назавтра, ближе к назначенному Максимом времени, к черному ходу цирка Фернандо подкатили два закрытых фиакра, запряженных быстрыми лошадьми. В один — естественно, под охраной — поместили Макса, в другой — Тейю. Он видел, как ее вели, закутанную в длинную мантилью.
