— О, Амон! И как же я раньше-то не догадался! — Юноша вдруг рассмеялся и, хитро прищурившись, спросил: — А как же вы-то, месье Якба? Не хотите лишить жреца амулета?
— Не хочу. — Якбаал покачал головой. — Зачем мне лишний? Имеется один плюс еще кое-какие полезные знания — для путешествий хватит. Что же касается всякой там власти, силы и прочего, то пусть в эти игрушки играют цари, а меня — увольте. Вы были тогда совершенно правы, Макс, — здесь, в Париже, мне действительно не так уж и плохо. И в этом Париже, который без Башни. И в том, где мы с вами впервые встретились. Помните, на эспланаде Дефанс?
— Да уж не забуду, — буркнул Максим. — Понятно все — у вас тут лавка… пардон, магазин! Скупаете по дешевке картины импрессионистов, потом перетаскиваете их в двадцать первый век и продаете. Да вы уже должны быть миллионером, месье Якба!
Якбаал ничего не ответил, лишь рассмеялся, а Макс понял, что рассчитал все правильно: этот человек сделает все, чтобы убрать из своей жизни и жреца, и фараона. Чтобы не было никаких, пусть даже призрачных угроз хорошо налаженному предприятию. Что ж, в данный момент желания господина Якба и Максима полностью совпадали.
— Еще спрошу насчет картин? — повернув голову, усмехнулся юноша.
— Валяйте, друг мой!
— Те, что висели у вас в усадьбе, в оазисе Сет-Хотеп. Ну, Ван Гог, Ренуар, Моне… Действительно подлинники?
— Спрашиваете! В них вся моя жизнь.
— А что же тогда в Орсэ?
— Копии, друг мой, копии! — Месье Якба радостно потер руки. — Есть у меня один хороший знакомый, молодой человек, художник-академист. Ради заработка он иногда делает для меня копии. Всегда удивляется: кому, мол, нужна эта мазня?
— Еще вопрос. Петосирис? Пьер Озири… Вы его тогда, в Париже… того?
— Не успел. — Якбаал отмахнулся. — Похоже, вы его тогда и предупредили… когда явились подменить сокола. Не так?
— Так, — хмыкнул Максим.
— Петосирис — заметная фигура в масонской ложе, — с некоторой долей зависти протянул его собеседник. — Первая степень посвящения. Я не достиг и половины.
— А что такое? Неужели выгнали? Ай-ай-ай!
— Полно вам издеваться, друг мой! Вон, смотрите, уже пришли.
На углу усаженного тополями широкого бульвара Рошешуар и рю де Мартир высилось недавно выстроенное кирпичное здание цирка Фернандо. Бывший пустырь, где еще два года назад стояла лишь матерчатая палатка-шапито, нынче преобразился и выглядел основательно и вальяжно. Широкие двери, газовые фонари по углам, разноцветные афиши — «Мадемуазель Ла Ла», «Сестры Вартенберг» и прочие звезды.
У входа уже толпился народ — не только богема и буржуа, но и мастеровые, парами и с детьми, веселыми смеющимися компаниями, редко — поодиночке.
Купив билеты, Якбаал и Макс расположились в среднем ряду, сразу за компанией орущих школьников. С улицы казалось, что освещение в цирке довольно тусклое — электричество еще не использовалось, горели газовые рожки, в свете которых красный купол здания казался каким-то коричневато-багровым, цвета запекшейся крови.
Народу постепенно становилось все больше и больше — выходной день! — и партер, и ложи были заполнены до отказа.
— Что, вы полагаете, жрец сейчас выйдет на арену в качестве фокусника? — недоверчиво прошептал Макс.
— Не он сам. Подручные — «Люди змеи». Кроме того убийцы, Рукастого Тимофео, которого вы неплохо угостили ударами, у них имеются и другие. Акробаты, фокусники… В антракте мы пройдем за кулисы в числе прочих зрителей.
— И они сразу позовут нам Сетнахта! — юноша хмыкнул.
— Нет, мы сами за ними пойдем. Незаметно, сзади. Здешние сектанты не очень-то осторожны. А сегодня выходной, воскресенье — они наверняка устроят мистерию.
— Так мы же знаем где!
Якбаал скорбно поджал губы:
— Нет, друг мой. Там, под фонтаном Медичи, — лишь небольшая статуя. А где-то в подземельях имеется и настоящий храм! Кто-то из сектантов явно служит в инспекции каменоломен.
— Но как мы…
— Они напялят балахоны… И мы тоже. Это — знак.
— А если…
— Я же говорил: «Люди змеи» весьма беспечны, потому что наглые. Эх, только бы мы не опоздали! Сокол украден… значит, жрец уже может быть… А, вот они! Видите тех женщин, фокусниц?
Максим присмотрелся:
— Так это…
— Да, это они. Подручные Сетнахта. Значит, он еще здесь.
— Чего же он ждет? — удивленно спросил юноша. — Ночи?
— Боюсь, что — жертвы! О, полагаю, он хочет уйти красиво, напоследок ублажив демона кровью.
— Мерзость какая, бррр! — Молодой человек передернул плечами и вдруг застыл.
Взгляд его, словно зачарованный, уперся в арену… нет, в акробатку, точнее, в танцовщицу…
Их было три — три юные девушки в коротких белых туниках. Две — златокудрые, с молочно-белой кожей, а третья…
Третья — смуглая, красивая, стройная, с милым вздернутым носиком и черными глазами, вытянутыми к вискам…
Максим смотрел и не верил сам себе…
Он узнал бы ее из тысячи, из миллиона…
Тейя!!!
Это была Тейя!!!
