За кулисами было темно, лишь сквозь закрытые по неизвестной причине ставни пробивались тоненькие лучики багрового закатного солнца. Подойдя к распахнутой двери, юноша заглянул в гримерку. У окна, опираясь на кресло, стояла девушка в разноцветном трико.
— Тейя! — Максим подбежал к ней, схватил за руку…
— Стой где стоишь! — грубый повелительный голос прозвучал резко, словно выстрел.
Юноша обернулся и увидел позади ухмыляющегося Рукастого с револьвером в руке. За ним виднелись еще две женщины — тоже вооруженные.
— Шевельнешься — и я стреляю! — криво усмехнулся акробат-убийца. — Не в тебя, в нее.
Он качнул стволом в сторону Тейи, которая вела себя сейчас довольно странно — черные глаза ее были широко распахнуты и блестели, на губах играла слабая улыбка. То ли ее чем-то опоили, то ли сделали какой-то укол…
— Свяжите его, — между тем распорядился Рукастый, и две женщины — сильные, мускулистые, как видно, тоже из цирка — ловко стянули Максиму руки.
Ремень или какая-то прорезиненная веревка… лонжа?
На улице слышались веселые голоса и выкрики, в коридоре тоже стоял гул, так что выстрел вряд ли заметили бы, тем более не обратили бы внимания на крик о помощи.
— Не стоит кричать, — акробат словно прочел мысли пленника. — Никто не услышит.
В этот момент дверь гримерной открылась… и на пороге появился Сетнахт! В мешковатом, плохо сидящем костюме, явно приобретенном в дешевом магазине готового платья, он выглядел бы смешно, если б не взгляд — жестокий, холодный, хищный.
— Клянусь Амоном, ты заплатишь за это, жрец! — на языке Черной земли выкрикнул Макс.
Чем вызвал лишь презрительную ухмылку.
— Ты забыл сказать, что скоро Амон и Ра будут как братья, — издевательски произнес Сетнахт.
Юноша вздрогнул — откуда жрец Сета знает тайную фразу? Это могло означать только одно — где-то во дворце есть предатель! Где-то на самом верху. Чати? Главный писец? Начальник сборщиков податей? Ладно, об этом потом нужно думать, сейчас главное — вырваться.
Жрец снова усмехнулся:
— Ты, верно, ждешь своего дружка, предателя Якбаала? Так он не придет, уехал. Хотя мы могли бы заманить сюда и его. Но он нам уже не нужен!
— Так это твои люди украли сокола? — как можно непринужденнее улыбнулся Макс.
— Не украли, а вернули свое! — Сетнахт насупился и, обернувшись, коротко бросил своим: — Увести!
— На старую конюшню, господин? — опустив наконец револьвер, почтительно осведомился Рукастый.
— Туда.
— А девчонку?
— А девчонку — в другое место, экий ты непонятливый. — Жрец махнул рукой. — А с этим парнем мне предстоит завтра длительная и, смею думать, весьма познавательная беседа. Вот тогда и девчонка может понадобиться. Да, и перестаньте колоть ей морфий.
Морфий!
Макс дернулся. Так вот оно что! Сволочи! Ну ничего, жрец ответит за все!
Сетнахт перехватил его полный ненависти взгляд и невольно отпрянул. Впрочем, быстро справился с собой и вновь ухмыльнулся:
— Что ты так сверкаешь глазами, царь? Никто тебе не поможет. Никто и нигде, царь без царства!
Царь без царства? Поистине, так… Пока — так.
Тейю увели первой, а следом за ней и Максима, только вот его юной супруги в коридоре уже не было. Скорее всего, ее утащили куда-нибудь в костюмерную, где, наверное, и держали все это время под видом какой-нибудь акробатки. Но зачем выпустили на арену? Тем более — в таком состоянии. Чтобы заманить в ловушку его, Максима?! Тогда они должны были знать, что он сюда явится. Кто мог сказать — Якбаал? Он что же, снова предал? Мягко говоря — забавно. Хотя… как он мог успеть сообщить, что Макс согласится нанести визит в цирк, ведь это получилось довольно спонтанно? А может, подручные жреца — тот же Рукастый — специально следили за посетителями. Или просто случайно заметили. Интересно, что жрец хочет узнать? Хотя, пожалуй, ясно — ситуацию во дворце, а также что-нибудь об амулетах-соколах. Хм… царь без царства… все-таки это странная фраза.
Пленника заперли в старой конюшне — полутемном сарае-клетке с массивной двустворчатой дверью. Забранные досками прутья с виду казались прочными, да, наверное, такими и были.
— Захочешь в уборную — стукнешься головой в дверь, — усмехнулся на прощанье Рукастый. — Кто-нибудь из наших тебя выведет. Да! Предупреждаю: будешь орать или попытаешься кого-нибудь ударить — прострелим ногу, а потом вкатим морфий. Это уже не говоря о твоей девчонке — она-то полностью в наших руках, так что шутки шутить не советую!
Максим только головой качнул — и в самом деле, какие уж тут шутки?
