Идти было не так далеко, но священник настоял, что поедут на церковной подводе. Сразу же выяснилось, что пешком и не дошли бы. Беженец оказался настолько слаб, что не мог сам подняться, не то что идти. Вдвоем уложили больного на подводу. Он все беспокоился о своем узелке – совсем маленьком, что уж там у него?! Взяли и узелок («Бумаги какие-то, документы, – понял Василий Павлович, перекладывая. – Может, и денег сколько есть – что ж, если впрямь на Урал поедет, там ему пригодится».), положили рядом с больным – Федор сразу в свой узелок вцепился. Батюшка поехал тоже – помочь перенести во флигель.
Ольге Василий Павлович объяснил все быстро, Андрюшку, который проявил любопытство и хотел помогать освобождать флигель, вообще отослали: «Сходи в магазин, узнай, может, карточки отоваривают». Кастрюли из флигеля в дом забрали, примус тоже унесли. Сняли с чердака раскладушку и во флигель поставили. Вот и помещение для больного! Федор с благодарностью поел щей, которые ему Ольга принесла, и заснул, отвернувшись к стене. Щи были на крапиве, но с мясом: Летуновские держали кур, часть яиц продавали, так что по воскресеньям почти всегда с мясом готовили.
Так и зажили. Ребенку объяснили, что во флигель ходить нельзя и лучше даже не подходить к нему, а Ольга со стариком за больным ухаживали. Правда, Тамара, соседка – дочка тех переселенцев, которых к Летуновским когда-то подселили, – была недовольна появлением беженца. Родители Тамары к тому времени уже умерли, муж был на войне, но у нее рос ребенок – девочка, чуть моложе Андрюшки. Поэтому пришлось рассказать соседям, что у беженца болезнь заразная – чтоб ребенок близко к флигелю не ходил. У Ольги с Тамарой имелся хороший контакт, да и вообще вроде бы соседка была покладистая. Так что при всем недовольстве смирилась с больным жильцом.
Днем Федор выходил ненадолго во двор, грелся на солнышке возле флигеля. Василий Павлович там скамейку поставил. Иногда и он садился рядом с больным, разговаривали.
Федору оказалось всего 24 года. Жил с матерью в Ворске. Отец давно помер, а мать – четыре месяца назад. На фронт его не взяли из-за туберкулеза, работал токарем на заводе. Когда завод на Урал эвакуировали, он не поехал: мать к этому времени уже плоха была, не выдержала бы дороги. А вскоре после того, как мать схоронил, немцы к городу подошли, пришлось ему бежать, уже одному. Шел от Ворска до Б. почти неделю в толпе других беженцев пешком, голодный… Болезнь, дотоле дремавшая, обострилась.
