Квартира Пафнутьевых была заперта – Вера Петровна в больнице, наверное, – и он прошел к Безухину.
Виктор Игнатьевич встретил его без удовольствия. Он был занят какими-то своими делами – читал что-то, видимо, интересное на немецком языке. Майор хорошо видел обложку брошенной на стол при его появлении книги, но прочитать названия не смог. А спросить было неудобно.
Федора Маркеловна тоже вышла сразу, про юбку стала спрашивать.
– Лежит пока юбка в специальном пакетике, – успокоил ее Павлов. – Пока следствие не закончим, будет лежать. А ищем мы того, кто юбку украл…
Безухина расспросил тоже про юбку: часто ли во двор постиранное вывешивает, были ли другие пропажи… Может, еще у кого-то? Выяснилось, что, кроме юбки, пропаж не было. И про отношения с Пафнутьевым Павлов расспросил. Тоже ничего интересного.
«Нет, вряд ли он, – думал майор во время разговора, – кандидат наук, завкафедрой, семьи нет, потребности небольшие… Хватает ему денег, не стал бы он все это затевать!»
Из пустого любопытства решил спросить и про «тетрадку, украденную Соргиным».
Безухин ответил резко:
– Слышал я уже эту байку сегодня… Прасковья Ивановна утром приходила, рассказывала нам. И вам, наверное, она рассказала? Что будто бы Софья Мефодьевна видела? Не верю я в это. Думаю, что Сковородниковой показалось. Там такое зрелище было – все растерялись. Вот ей со страху и померещилось.
От Безухиных Павлов пошел к Виталию Киселеву. Киселев был водитель ректорской «Волги». Ректор, живущий далеко от института, постоянно ездил на машине. Виталика он ценил за трезвость и осторожное вождение. Этот молодой человек, коренной бэбчанин, не пьющий и не курящий, легко мог найти в родном городе более высокооплачиваемую работу. В качестве ректорского водителя его удерживало именно общежитие. Несмотря на молодость, обстоятельный Виталик уже успел обзавестись семьей. С родителями молодые жить не захотели, так что с помощью жилплощади можно было удержать Виталика в институте.
Когда майор зашел, Виталик сидел в жарко натопленной с помощью электрического обогревателя комнате в одной майке. Ребенок агукал в люльке, жена в это время возилась на кухне.
Встретил Киселев майора неприветливо.
– Ничего не знаю, – сказал он. – Проснулся от шума, кот Заболотского орал сильно. Ребенок от его крика проснулся, стал плакать. Развели тут животных, а что детям они мешают – это им не важно! Я вышел – думаю, вышвырну этого кота, а лучше прямо сейчас завезу куда-нибудь. Дверь в квартиру Пафнутьевых была открыта. Там уже почти все соседи собрались – стояли, глядели. Кикиморы не видел, а видел Соргина, который сидел на полу возле лежащего Пафнутьева. Я вначале подумал, что Пафнутьев мертв. Говорят теперь, что выжил.
На вопрос о тетрадке, которую якобы взял Соргин (майор решил всем задавать этот вопрос, потому что его интересовало, насколько быстро распространяются в общежитии слухи), Виталик махнул рукой:
– Сам не видел, но люди говорят. Жена сегодня рассказывала, что Соргин взял в квартире Пафнутьева какую-то тетрадку. Мало ли что в ней ценного спрятано было! Может, в ней деньги лежали внутри – он и позарился! Некоторые хранят деньги так: в тетрадку спрячут… И я что еще хочу вам сказать, на что пожаловаться… Вроде бы культурные люди тут в общежитии живут, а, я смотрю, хуже шоферов! Котов развели – нельзя детскую коляску в коридоре оставить: этот наглый Котяра Заболотского туда забирается. Да и вообще антисанитария от этого кота! Шерсть везде, и на кухне, жена говорит! Это ведь общежитие, здесь не место животным! Ну, ладно, собака у Безухина, так та хоть в квартире все время. А кот шляется вечно по коридору! Почему милиция этим не займется? Запретить надо животных в общежитии! А то я сам его завезу в лес – так и скажите Заболотскому.
«Кто его знает… – сохраняя внимательный вид, майор размышлял о своем. – Человек жесткий, хотя и молодой. Деньги, по-видимому, любит. Мог бы, в принципе, и напасть. Остается под подозрением».
Следующим был Акиньшин. Доцент кафедры марксизма-ленинизма жил в отдельной двухкомнатной квартире. Открыл дверь не сразу – видно, готовил что-то на кухне. Майор принюхался – борщ.
«Молодец, – подумал Павлов. – Один живет и борщ готовит! Значит, следит за здоровьем».
– Я к вам по поводу попытки грабежа в квартире Пафнутьева, – сказал Павлов. – Опрашиваю жильцов.
– Проходите, товарищ милиционер. Садитесь, пожалуйста. – Акиньшин и сам присел возле стола. – Слушаю вас, товарищ майор.
– Что вы можете сказать о той ночи, когда произошло ограбление квартиры Пафнутьева?
– То же, что и все. Я услышал шум, вышел в коридор и увидел, что соседи бегут в квартиру Пафнутьева. Я тоже подошел. Там находились Пафнутьев с Соргиным. Пафнутьев лежал на полу, а Соргин рядом с ним сидел. Потом милиция приехала.
– Посторонних лиц в тот день в общежитии не видели?
– Кажется, не видел. Да я редко из квартиры выхожу. Может, и были посторонние.
– Не заметили вы, как Соргин поднял с пола тетрадку?
