Аяна попрощалась и направилась к Кано. Шестеро племянниц!
Кано не вышла к ней у ворот. Аяна передала Ру свой отказ, и та безучастно пожала плечами.
– Как пожелаешь, госпожа.
Теперь до полудня Аяна была свободна. На душе была маета, и она тихонько пошла вверх по улице, чтобы посмотреть вблизи на красивые дома и ворота верхней части города.
Чем выше вели её улицы, тем меньше людей она встречала и тем пристальнее были взгляды на неё. Высокие заборы дробились лакированными досками ворот, из-за которых лаяли собаки. Рассмотреть дома не удавалось, и она отправилась на рынок, о котором говорил Верделл. Запах сразу привёл её в нужное место.
– Ну и вонища же тут у вас, – сморщилась она, заглядывая под навес. – В полдень будет мой первый урок.
– Да. Жуткая. Я пропитался весь. Я не знаю, как ты будешь спать рядом со мной, кирья.
Аяна вздрогнула. Рыбный запах был ужасен. Если она пропитается им и придёт учить музыке девушек в том доме, её просто выставят за порог.
– Я буду спать в конюшне, – сказал он вдруг, глядя на неё. – Я спрошу у Каго, можно ли мне спать на конюшне. Он вряд ли откажет. А ты спи в комнате. На конюшне тепло, не бойся. Иди, кирья, а то тоже пропитаешься вонью.
Она ушла, по дороге глянув на часы на рыночной площади. Непривычно было делить утро, день и вечер на мелкие части. От этого возникало чувство, что ты куда-то торопишься. Она побродила по улицам и купила большую лепёшку за грош, посидела у реки и отправилась к Лейсе.
К воротам она подошла одновременно с какой-то женщиной.
– Ты пришла раньше, - сказала Лейсе Аяне. - Ну ладно, проходи. А ты, Тэва, поднимайся сразу наверх.
– Это к тебе? – спросила Тэва, кивая на Аяну и хмуря брови.
– Нет, она будет учить девочек музыке, – сказала Лейсе. – Она не ко мне.
Тэва кивнула с явным облегчением.
– Милая, если надо, обращайся ко мне. Я повитуха.
– А что, кто-то ещё носит дитя, Лейсе? – спросила обрадованно Аяна.
– Нет. Но за здоровьем надо следить, – ответила та, и Тэва кивнула.
Они зашли в дом, Тэва поднялась наверх, а Лейсе отвела Аяну в небольшую светлую комнату, окна которой выходили на зелёный сад и вторую часть дома.
– У вас такой большой дом? – спросила Аяна. – В этой части города все дома маленькие.
– Вроде того. У того дома отдельные ворота.
– Лейсе, я хотела спросить... Мне нужно соткать кое-что для себя и ребёнка. Я должна сделать это своими руками. Ты не знаешь, где я могу найти станок, за которым мне разрешат работать?
Лейсе в задумчивости замолчала. Она некоторое время покусывала губу, потом посмотрела на Аяну.
– У моей дальней родственницы есть станок. Она живёт через реку в ближайшей деревне. У них поле хлопка. Что ты хочешь соткать?
– Керио. Для младенца.
– Переноску?
– Да. Мне нужны нитки, ты не подскажешь, где их купить?
– Хлопок?
Аяна задумалась. Она не представляла керио ни из чего, кроме власки с шерстью.
– Думаю, плотный хлопок подойдёт. Шерсть в ваших краях – лишнее.
– Тогда нет нужды искать. Я напишу записку, отнесёшь ей. Она продаст тебе пряжу без наценки. У них там поле. А вот и Джин.
Девушка спустилась, запахиваясь в длинный халат. Аяна залюбовалась её грациозными движениями. Джин показалась ей чем-то похожей на Нэни. Длинные волосы, блестящие, как нити седы, падали до середины спины, кожа сияла опаловой белизной, раскосые глаза мягко и томно смотрели на Аяну из-под тёмных ресниц, и она залюбовалась красотой девушки.
– Я посижу на первом уроке, – сказала Лейсе. – Если всё пойдёт гладко, будешь приходить через день. Оплату обсудим после сегодняшнего занятия. Вот обещанный медный, – сунула она монету Аяне. – Чтобы ты не боялась, что потратишь зря время.
Ещё пятеро девушек по очереди спустились в комнату, и одна из них несла инструмент, похожий на кемандже Конды, с грифом, только четырёхугольный.
– Паду, Аяна не умеет играть на читаре, – сказала Лейсе, и девушка пожала плечами и поставила его у стены.
Аяна вхдохнула. Она понятия не имела, с чего начинать.
– Лейсе, мне нужна бумага и грифель, – сказала она. – Девушки, кто из вас умеет петь?
– Мы все умеем, – сказала Джин. – Кто же не умеет петь? Но мы не умеем читать ноты. Мы можем повторить мелодию, но для этого нужно, чтобы кто-то её напел.
Девушки закивали.
– Хорошо. Это упрощает задачу. Из вас вообще никто не знает ноты?
– Нет. Мы из деревень. Там не учат музыке, – сказала ещё одна девушка.
– Тогда начнём с основ.
Лейсе сидела, подперев щёку рукой, и смотрела, как Аяна рисует галочки и треугольнички нот на начерченном от руки нотном стане. Девушки записывали за ней, и потом все вместе пели небольшие песенки о нотах, которые Аяна придумывала прямо на месте. В конце занятия девушки смогли напеть простую мелодию из четырёх нот, и Аяна им совсем не подсказывала.
– Милая, ты прирождённый учитель, – сказала Лейсе. – На, держи.
Она вложила в руку Аяны два медных, и та удивлённо посмотрела на неё.
– Да-да, милая, это тебе. Приходи послезавтра. А это я нарисовала, как пройти к моей родственнице, – протянула она бумажку Аяне. – Можешь прямо сегодня сходить к ней.
– Это далеко?
– Лучше, конечно, на повозке. Но и так можешь дойти.
